Там, где танцуют дикие сердца - Виктория Холлидей

Николо обходит бассейн и опускается рядом со мной в кресло.

— Ты забрал бумаги, что я оставил?

— Полицейские отчеты? Да. Я отдал их Контессе вчера вечером.

Брови Николо чуть приподнимаются.

— Ого. Ты решил ее добить?

Мой взгляд сужается на двери, будто я силой мысли могу заставить ее снова выйти на террасу.

— Она не воспринимала угрозу достаточно серьезно.

Это поэтому я сунул ей эти бумаги? Или потому, что она не воспринимала достаточно серьезно меня?

То, что Бенито Бернади поселился прямо над местом, где ты проводишь большую часть своих дней, должно было бы быть облегчением. Для большинства это была бы ебаная привилегия. Но вместо благодарности она выглядела так, будто ее застукали за чем-то. Я знаю, что на кухне было темно, но клянусь, я видел, как кровь отлила от ее лица.

Голос в глубине моего сознания шепчет, что дело было вовсе не в том, что я хотел обеспечить дополнительную защиту, — даже Контесса не настолько наивна, чтобы не понимать, какое это сейчас преимущество. Этот голос твердит, что есть другая причина, по которой Контесса так взбесилась от одной мысли о том, что я буду в этом месте. И он, блядь, не заткнется, пока я не выясню, что это за причина.

— Ну, ладно, — голос Николо вдали возвращает меня обратно на террасу. — Есть новости по Фьюри?

Фацио «Фьюри» Марчези — был главой нашей крупнейшей соперничающей банды в Нью-Йорке. Он сложил полномочия дона ранним утром сегодня после того, как прошлой ночью мы накрыли их последнюю операцию по контрабанде кокаина.

— Нет. Они до сих пор не объявили его преемника.

— Его сын в хреновом состоянии. Переломал обе руки, ключицу и три ребра при столкновении.

Я переплетаю пальцы и вытягиваю руки, чувствуя, как суставы хрустят в унисон.

— Ну, Фрэнки и не был создан, чтобы занять место отца. Он всегда был слишком слабым.

— Ну, кто бы это ни был, у него не будет ни единого шанса против Кристиано. Не в Нью-Йорке. Теперь он принадлежит нам.

— Почти, — я приподнимаю бровь и бросаю на него взгляд из-под ресниц. — У них все еще есть влияние на севере штата.

— Верно, но минимальное, — фыркает он. — Знаешь, не верю, что говорю это, но Кристиано такой же мафиози, каким был мой дядя. Он забрал север Джерси, будто он всегда принадлежал ему.

На губах появляется легкая улыбка.

— Перестрелка в день похорон Джо дала ему более чем достаточно мотивации.

Особенно теперь, когда мы знаем, что Трилби Кастеллано была в той самой атакованной машине, а Кристиано без колебаний будет пытать любого мужчину, который угрожает ее жизни.

— Если хочешь знать мое мнение, он насладился этим, — я слышу, как Кристиано говорит по телефону где-то внутри дома. Я поднимаюсь и провожу ладонями по бедрам. — И он имел на это полное право.

Подбородок Николо чуть поднимается, когда он следит за мной взглядом.

— И что теперь? Ждем, посмотрим, ответят ли они? Или ударим снова?

— Последнее слово будет за Кристиано, но я считаю, что нам стоит отступить хотя бы на пару дней и посмотреть, какой будет их следующий шаг. Они могут запаниковать, могут отступить. А могут и удивить нас.

— Удивить? Чем?

— Не знаю, но Фьюри не дурак. У него наверняка есть что-то в запасе.

Я оставляю Николо переваривать это, а сам иду на звук голоса Кристиано. На ступенях все еще видны капли воды там, где Тесса прошла босиком в дом. Перед глазами на мгновение вспыхивает ее образ: стройные сильные ноги, обернутые в белое хлопковое полотенце. Я засовываю руки в карманы и моргаю, стирая картинку из головы.

Кристиано облокотился на кухонный остров, в одной руке эспрессо, в другой телефон. Когда я вхожу, он коротко кивает. В доме больше никого нет. Ни Трилби, ни ее сестры. Я открываю кран, наливаю стакан воды и жду, пока он закончит разговор.

— Ничего, — отвечает он на мой невысказанный вопрос, кладя телефон на столешницу острова. — Сейчас мы ничего не делаем. Ложимся на дно.

— Это как раз было мое предложение. Что им известно о налете?

Кристиано медленно отпивает эспрессо.

— Ну, они знают, что это были мы. Точнее, они знают, что это был ты.

Я пожимаю плечами.

— Я там был не один. Со мной было три капо и пара солдат.

— Но в центре был ты, Бенни. Ты мог и не нажимать на курок, но именно ты свернул им шеи.

— Они и так были наполовину мертвы. Я просто избавил их от мучений, — отвечаю я. — К тому же, если бы ты видел их историю браузера, ты бы тоже свернул им шеи.

Кристиано качает головой, с трудом сдерживая улыбку.

— Я знаю, что ты любишь быть… в гуще событий. И у тебя это отлично получается. Но мертвый ты мне не нужен. Мне не нужно, чтобы ты шел впереди, мне нужно, чтобы ты был моим советником, моим консильери.

— Я не смогу давать тебе правильные советы, если не буду в самой гуще, — отвечаю я. Быть на передовой для меня как кислород. У Джанни никогда не было проблем с тем, что я пачкаю руки.

Кристиано отталкивается от острова.

— Тогда тебе придется практиковаться.

Его ответ меня раздражает. Как будто мне нужно тренироваться сидеть на административке. Я хочу быть мафиози, а не перекладывателем бумаг. Мой тон становится раздраженным.

— А что мне тогда делать для удовольствия?

Его губы растягиваются в хищной ухмылке.

— Придется найти себе женщину.

— У меня их и так полно, — фыркаю я. — И они, блядь, все скучные.

— Значит, ты просто еще не нашел ту самую.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, и это лишь дает место новой вспышке образа Контессы в полотенце прямо перед глазами снова.

И она точно не та женщина.

Она последнее, что мне сейчас нужно.

— Кстати о женщинах… — Кристиано скрещивает руки на груди, и герб Ди Санто, вытатуированный на его коже, проступает сквозь белый хлопок. — Что это я слышал о том, что ты пустил пулю в башку какому-то парню за то, что он понюхал волосы Контессы?

Я знаю еще одного ублюдка, который сейчас получит пулю в башку.

Мой голос пульсирует нетерпением:

— Все было не так.

Кристиано улыбается, как кот, который сожрал всю, блядь, сметану.

— Хочешь объяснить?

— Думай как хочешь, но факт в том, что теперь она часть нашей семьи, и она обуза. Я не спускаю с нее глаз с того момента, как