Ее мятежник - Аманда Маккини

расположение здесь теперь обрело куда больше смысла. Отец отправил её сюда, чтобы вербовать или возглавить местное отделение — вероятно, в Анкоридже. Это логичнее, чем доверять одну из своих жён такой властью.

Дерьмо.

Я почувствовал себя оскорблённым. Проведённым. Дураком.

Всё — слёзы, поцелуй — было притворством.

«Я не знаю, где Кузьма».

Чушь.

Я начал расхаживать по кухне, вспоминая, как Лео описывал криминальный профиль Кузьмы: «…его сила — интеллект. Он чрезвычайно умен и хитер. Также харизматичен… склонен к манипуляциям».

Яблоко от яблони недалеко падает.

В затылке закололо.

Мне нужно было менять тактику, план и подход. Снимать розовые очки.

Затем меня осенило. Сцена в закусочной… могла ли она быть уловкой? Заранее спланированной? Подстроенной ею, чтобы я пожалел её и был мягче? Знала ли она, что я в городе? Могла ли она увидеть, как я следил за ней прошлой ночью?

Я провёл руками по лицу. Не мог вспомнить, когда в последний раз был так застигнут врасплох на задании. Это была она. Её красота, эти глаза, эта улыбка, это чёртово чувство, которое она во мне вызывала.

Разозлившись, я сунул наличные обратно в сумку, а документы — в карман. Взгляд упал на дверь ванной.

Пора снимать лайковые перчатки.

Сжав кулаки, я пересек комнату и заколотил в дверь.

Ответа не последовало.

Я постучал ещё раз, громче, прислушиваясь к шуму воды из душа.

Снова тишина. Я дернул ручку — она была заперта.

В животе всё сжалось.

— София! — Я заколотил в дверь. — София! Открой чёртову дверь!

Потеряв терпение, я ударил каблуком в дверь, так что она сорвалась с защёлки. Ворвался внутрь.

Ванная была пуста. В душе никого.

Окно, однако, было распахнуто настежь.

ГЛАВА 19

АЛЕКС

Лёгкие горели, когда я бежала через лес. Я больше не чувствовала лица, не могла им двигать. В глазах защипало. Колени подкашивались. На секунду мелькнула мысль об обморожении, но я тут же отбросила её. Потеря пальца была наименьшей из моих забот.

Я была совершенно не готова к бегу по дикой местности Аляски. Но из-за внезапного появления Джастина у меня не было времени на тщательную подготовку.

Я не сомкнула глаз. Не могла. Меня переполняли противоречивые эмоции из-за того проклятого поцелуя.

С одной стороны, я никогда не чувствовала ничего подобного в момент, когда наши губы соприкоснулись. Фейерверк? Теперь я понимаю это выражение. И самое приятное — это было взаимно. Я нутром чуяла, что Джастин чувствует то же самое. Ни один мужчина никогда так меня не целовал. Никогда.

С другой стороны, я вернулась к своим старым привычкам. Один намёк на «Чёрную ячейку» — и я снова превратилась в ту отвратительную, манипулятивную особу, которой когда-то была. В одно мгновение воскресила в памяти все свои худшие решения.

Вот что самое неприятное в плохих решениях — они всегда таятся в тёмных уголках подсознания, ожидая, когда мы проявим слабость. Мне было неловко, стыдно и, что хуже всего, я была в замешательстве.

Как один человек мог так полностью перевернуть мою жизнь?

Я не доверяла Джастину до конца. И хотя была уверена, что он не причинит мне физического вреда, мне нужно было смотреть правде в глаза.

В тот момент, когда Джастин Монтгомери появился в моей жизни и спросил об отце, кто-то попытался меня убить. Совпадение? Определённо нет. И даже если бы я верила, что Джастин — один из «хороших парней», теперь он стал мишенью. Один он не смог бы меня защитить, а если «Ячейка» следила за ним, он привёл бы их прямо ко мне.

Итак, пока Джастин думал, что я сплю, я надела всю тёплую одежду, спрятав её под мешковатой толстовкой и фланелевыми штанами. Мне удалось прикрепить к спине под толстовкой свой небольшой рюкзак, хотя пришлось выкинуть половину содержимого. Остались только наличные, энергетические батончики, одноразовый телефон, зарядка и документы. Если понадобится вода — буду пить снег.

Джастин довольно скоро обнаружит, что меня нет, но я рассчитывала, что у меня есть как минимум полчаса форы. Он быстрее, но я знаю местность намного лучше. Это должно было что-то значить.

У меня была чёткая цель — убраться к чёрту из города. Один.

Но как? Вот тут-то всё и запуталось.

Мой грузовик был разбит вдребезги — лобовое стекло, шины, — так что это не вариант. Я подумывала проехать на ободах, но Джастин услышал бы, как заводится двигатель. Так что другого выбора, кроме как уйти пешком, не было.

В рюкзаке было достаточно денег, чтобы снять номер в отеле на несколько ночей. Но где? Единственное, что приходило в голову, — автостоп.

В этом районе много туристов. Я могла бы подцепиться к кому-нибудь, потом к другому, и так далее, пока не окажусь достаточно далеко, где почувствую себя в безопасности.

Переждав какое-то время — понятия не имею, где именно, — я вернулась бы домой, забрала деньги и документы из газонокосилки в сарае, собрала вещи и улетела бы следующим рейсом бог знает куда.

Может, в Южную Америку, где легко достать ещё одно поддельное удостоверение. Там я перекрасила бы волосы, устроилась на работу и начала всё сначала, как делала на Аляске.

Я сделала это однажды — значит, смогу снова.

План был дерьмовый, я это знала. Но это было всё, что я могла придумать…

Ну, почти всё.

Дрожащими руками я полезла в карман и достала одноразовый телефон, купленный несколько лет назад. Хотя связь тут обычно нулевая, я всё равно набрала номер. Телефон сразу переключился на автоответчик, и я оставила сообщение.

— Рон, привет, это София. Мне очень жаль, но мне нужно немного отдохнуть от работы по личным причинам. И ещё, я хотела спросить — не могу ли я одолжить твой фургон на несколько дней? Тот, что ты используешь для перевозки дров? Если бы ты мог оставить его у закусочной, я могла бы заехать и забрать. Возможно, ты даже не получишь это сообщение, но мне правда нужно—

Звонок прервался.

— Чёрт, — прошептала я, сунув телефон обратно в карман.

Навалилась усталость. Недосып, недоедание, переизбыток стресса, опасные условия.

И всё же я не остановилась. Я шла дальше, и внезапное возвращение ужасного прошлого, которое я так старалась забыть, придавало сил. Воспоминания о лице Виктора, маленьких глазках отца, разочаровании бабушки, о ребёнке, которого потеряла, — всё это кружилось вокруг, как призраки.

Глаза наполнились слезами. Я всхлипнула, стиснула зубы и заставила себя бежать быстрее.

Я ненавижу тебя.

Я ненавижу тебя.

Я