Украденная невеста для бандита - Иман Кальби

оценивающе я бы сказала. Я смотрю в пол, но на инстинктивном уровне чувствую этот взгляд, — красивая ты, породистая. Все-таки когда наша кровь с русской смешивается, красивые дети выходят. Если бы ты такой красивой не было, сейчас бы тут не сидел с тобой… Так или иначе, у меня предложение. Предложение от семьи… Лично тебе…

— Лично мне? — поднимаю бровь, — это что-то новенькое. В нашем мире обычно предложения женщинам, да еще и замужним, делать не принято…

— Хватит скалиться, пантера, — хмыкает Рустам, — к тебе, потому что только тебе сейчас решать… С отцом мы с твоим проговорили. Он согласен. Так что дело за тобой. Хочешь освободить отца от гнета Марата? Чтобы он от него не зависел и не был его шестеркой. Да-да, не смотри так на меня. Ты многого не знаешь, но твой Маратик нагнул твоего папочку, как телку. Так, что теперь пальцем на вашу семью показывают за спиной… Так вот, хочешь?

— Ты сначала доскажи, что хочешь сказать, потом задавай вопросы… — витиевато отвечаю я.

— У него в сейфе в доме хранятся бумаги, которые нужно достать… Ничего криминального, Фатя. Просто документы, которые позволят твоему отцу не быть зависимым от зятька… Сможешь достать?

— А ты тут при чем? — спрашиваю подозрительно.

Рустам выпрямляется и становится предельно сосредоточенным.

— Достань документы- и твой отец сможет разорвать вашу связь с Шейхсаидовым. Сейчас его руки связаны, а будут свободны… Он заберет тебя и тогда… мы поженимся… Если оперативно все сделаешь и еще пугливую и неготовую из себя поломаешь, так вообще вернешься ко мне целой…

Я сначала смотрю на него ошалело пару мгновений, не моргая, а потом непроизвольно начинаю смеяться. Сильно, раскатисто. Так, что живот сводит.

— Это типа великая благость для меня, думаешь?! Выйти замуж за тебя?

Рустам предельно серьезен. В отличие от меня, ничего забавного в нашем разговоре и своем предложении он не находит…

— Ты дура, Фатя, если до сих пор ничего не поняла. На хуй ты не сдалась этому твоему Марату. У него уже много лет есть баба и сын от неё, а тебя он украл только для того, чтобы унизить отца и мою семью.

— При чем здесь твоя семья? — говорю, не дыша. От моего псевдовеселья тоже не осталось уже ни следа…

— При том… — выплевывает резко, — тебя с ним ничего не ждет кроме того, чтобы сидеть в этом доме у каньона на отшибе. Ни учиться не будешь, ни жить нормально. Не задумывалась, почему он тебя в столицу республики не перевез, хотя у него там пентхауз с видом на море? Да потому что там живет его настоящая семья. Реальная. Баба его живет, которую он ебет. Ребенок его. Мальчик. Наследник. А ты… В лучшем случае просто игрушкой будешь…

— А тебе зачем на мне жениться? — мой голос сейчас пустой и надтреснутый. Больно. Отчего-то дико больно сейчас.

Рука Рустама тянется к моему лицу. Берет меня за подбордок и поглаживает.

— А ты моя потому что. Мне обещана была. Если бы эта сука… — он скалится, как хищник сейчас. Злой, раздосадованный, раздраженный, — хватит уже быть ребенком, Фатима. Мозги включай. Это не тот Марат, который в тебя был в детстве влюблен, босоногий голодранец с дерева. Это опасный бандит со своими темными мутками, куда он сумел вовлечь приличным уважаемых людей, в том числе и твоего отца. А теперь грязно шантажирует. Нравится быть терпилой? Ты подумай на эту тему. Отец тебя жалеет и не скажет тебе многого, а вот я скажу. Он тебя вырастил и выкормил- а теперь и тебе стоит ему отплатить тем же, а не ярмом унижения на шее быть, став подстилкой Маратовой. Спизди эти бумаги- и мы найдем способ вытащить тебя из этого брака.

— А если… — слова прилипают к небу. Тяжело дышать, — а если не хочу за тебя замуж? Если я вообще не хочу замуж…

Рустам снова хмыкает.

— Ты конечно красивая, но я долго убиваться и просить не буду. Сопри бумаги- и дальше торгуйся с отцом сама. Думаю, убедишь его тебя оставить… Хотя… — снова жесткая мужская усмешка, — ты не забывай, что разведенку мало кто захочет к себе подгребать. Если только любовницей или второй женой…

Снова трогает меня за подбородок. Так, одобрительно, словно собачку.

— Но если проебешь щедрый шанс со мной сейчас, а потом одумаешься, в свои кахбушки (прим. шлюхи) я тебя точно возьму, не переживай…

Глава 24

Рустам давно смылся, мать ушла спать. На поселок легла плотная вуаль ночи, а у меня на душе как был раздрай, так и остался. Так больно, так обидно… Гадкие слова моего несостоявшегося женишка про то, что я лишь орудие мести для Марата, а любит он другую, что красноречиво доказал и тот факт, что он оправил ее в дом к собственной матери, и что ребенка от нее родил, и что, возможно, действительно проводит время именно с ней в столице, разрывает сердце в клочки.

Но он ведь клянется, что любит! Он ведь так смотрит… Разве может мужчина, которому все равно, так смотреть?!

Мысль о том, что у меня появился шанс освободиться и вернуться к своей былой жизни, становится навязчивым. Нет, конечно, речи о том, что я выйду замуж за этого гадкого Рустама, быть не может, но вот что если отец согласится принять меня обратно? Я бы училась, жила так, как жила до этого. Мне не нужны никакие мужчины, замужества. Я бы стала доктором, начала работать…

Думаю об этом- и все равно на душе кошки скребут. Как такое возможно, что всего за несколько недель моя жизнь так надломилась и пошла по ниспадающей…

Выхожу на террасу. Как всегда в это время суток ветрено. Деревья качают своими густыми шевелюрами, словно бы в недовольном осуждении. Меня всегда немного пугала эта драматичная тишина засыпающего поселка и гул листвы на ветру… Даже тогда, когда Марат крепко-крепко сжимал в своих объятиях.

Смотрю в темноту сада. Тревожн и одиноко на душе…

Когда рядом приземляется иссохший плод абрикоса, мне кажется, чот это я просто сошла с ума… Не может быть… Как?

Через мгновение я слышу активный шелест. Поднимаю голову, вглядываюсь в тьму, невольно охаю, потому что в этот самый момент точно так же, как в то наше лето, с дерева спрыгивает Марат. Он в деловых брюках и белоснежной рубашке, рукава которой закатаны. Эта одежда сковывает его движения, а я шокированно смотрю на него. Как? Он здесь?

— Привет,