Очень рождественский матч-пойнт - Анастасия Уайт

Я чертовски разъярен. Не только потому, что каждое ее слово — правда, но и потому, что хочу ее еще сильнее, чем минуту назад. Не успеваю я передумать, как хватаю ее за запястье, притягиваю к себе и прижимаю свои губы к ее.

Поцелуй дикий. Это зубы, жар и все чувства, которые я сдерживал. Она целует меня в ответ с такой же яростью. Я прижимаю ее к груди, а она сжимает в кулаке мою куртку. Она проводит языком по моей нижней губе, прося разрешения, и я впускаю ее. Наши языки сплетаются. Мне больше не холодно. Я чертовски горю.

Из нее вырывается стон, мгновенно отрезвляя меня. Реальность снова обрушивается на меня, и я отрываюсь от нее, тяжело дыша.

— Это ошибка, — бормочу я.

Ее распухшие губы приоткрываются, она смотрит на меня с разинутым ртом. Затем моргает, на лице — нахмуренное выражение.

— Idi na huyi, Кэмден.

Она разворачивается и топает к домику.

Мне следует позволить ей уйти. Это правильно. Но с каждым сантиметром расстояния, которое она создает между нами, боль в груди усиливается. Черт побери.

С рычанием я бросаюсь за ней. Настигаю ее как раз, когда она подходит к своей машине, и хватаю за локоть, заставляя пошатнуться назад. Она вырывает руку, пытаясь освободиться от моей хватки, но я обхватываю ее за туловище и прижимаю к груди.

Приблизив губы к ее уху, сквозь зубы говорю:

— Не уходи от меня.

— Отпусти, — шипит она.

Ворча, я разворачиваю ее и прижимаю к машине, затем нависаю так близко, что мы дышим одним воздухом. Не знаю, кто начал первым, но внезапно мы снова целуемся. Еще сильнее и яростнее, чем в прошлый раз. Мы боремся за доминирование, мой язык против ее. Я поглощаю каждый ее стон, каждый звук.

Она сжимает в кулаках мою куртку и притягивает ближе, не оставляя между нами места. Я опускаю руки на ее задницу и поднимаю ее, прижимая к двери машины, и, обхватив мои бедра ногами, она трется своей промежностью о мой твердый член.

— Я хочу тебя, — признаюсь я, покусывая ее нижнюю губу.

— Ключи… в кармане.

Я опускаю ее и отступаю на шаг, чтобы она могла их достать, и за несколько ударов сердца мы уже оба на заднем сиденье. Она лежит на спине, а я нависаю над ней, устроившись между ее ног, уперев руки по обе стороны от нее.

Наши губы все еще слиты, языки играют в кошки-мышки, пока я вращаю бедрами, ища трение, а она продолжает тереться о меня.

Как будто мы пытаемся поглотить друг друга.

— Ty svodish menya s uma, — шепчет она, пока я сосу ее шею.

Я понятия не имею, что она только что сказала, но хочу умолять ее продолжать говорить, потому что один звук ее голоса заставляет меня видеть звезды.

Я отстраняюсь, разглядывая ее раскрасневшиеся щеки и полуприкрытые глаза.

— Я хочу тебя, — повторяю я снова.

Расплываясь в соблазнительной улыбке, она расстегивает молнию на куртке.

— Тогда возьми меня.

Дрожащими руками я снимаю куртку. Затем помогаю ей снять ее. Заднее сиденье ее машины — не самое удобное место для секса, но мне все равно. Все, чего я хочу, — это погрузиться в нее.

Она отодвигается на пару сантиметров и стягивает леггинсы и трусики, вздрагивая от холода.

Сместившись в сторону, я захлопываю дверь. Затем стаскиваю свои спортивные штаны и сажусь. Я шиплю, когда моя задница касается ледяной кожаной сиденья.

— У меня задница чертовски замерзла, — хихикаю я.

— Бедный Кэмден. Так нельзя, правда? — мурлычет она, взбираясь ко мне на колени. Уставившись на мой член, она обхватывает его пальцами и нежно сжимает. — Такой гладкий… и длинный…

Усмехаясь, я сжимаю ее бедра.

— Спорим, он идеально войдет в твою теплую киску.

— Держу пари, что войдет. — Она приподнимается и направляет мой член к своему входу. Уперев руки мне в плечи, она медленно опускается на мой ствол, принимая меня внутрь себя сантиметр за сантиметром. — O bozhe, — стонет она, когда я полностью внутри, ее глаза закрываются.

— Черт, — хриплю я. — Ты так хорошо ощущаешься.

Она придвигается ближе и ловит мои губы своими. Покачивая бедрами, она скачет на мне, ее движения сначала медленные и нежные. Мы целуемся и целуемся, на секунду отрываемся, чтобы перевести дыхание, прежде чем снова поглотить друг друга. Если так продолжится, ее губы станут моей зависимостью.

— Ты так хорошо принимаешь меня, детка, — бормочу я, крепче сжимая ее и покачивая на своих коленях.

Она ускоряет темп, ее движения становятся более настойчивыми, более бешеными, она скачет на мне без удержу, ее стоны и всхлипы наполняют машину. Я глубже впиваюсь пальцами в ее плоть. С каждым движением ее бедер огонь, разгорающийся внизу живота, становится сильнее. Я скоро кончу, но не хочу делать этого раньше нее.

Мы как огонь и бензин, горим жарко даже в этом замерзающем внедорожнике. Звук шлепков кожи о кожу наполняет пространство, пока она трахает меня все сильнее и грубее, почти заставляя меня потерять контроль.

— Черт, Ред… Я сейчас кончу… — рычу я, кусая ее за нижнюю губу.

— Тогда кончай. Вылей все в меня, — хнычет она, ее внутренние стенки сжимаются так сильно, что вытягивают из меня оргазм.

— Блять. — Я извергаюсь в нее, запрокинув голову, все мышцы напряжены.

— Horoshiyi mal'chik. — Она стонет, содрогается вокруг меня, и когда ее мышцы расслабляются, она зарывается лицом в изгиб моей шеи и лениво двигает бедрами, продлевая свое наслаждение и заставляя меня чувствовать себя будто в раю. С ощущением ее вкуса в памяти и ее ногтями, впивающимися мне в плечи, я никогда не чувствовал себя лучше. Каждая клетка вибрирует от желания. Никакого сожаления. Никакого стыда. Только желание — потому что я хочу больше.

Пока мы натягиваем обратно одежду, мы смеемся и улыбаемся, и прежде чем она вылезает из машины, я краду еще один поцелуй.

— Кто бы мог подумать, что ты можешь быть таким послушным? — дразнит Яна, пока мы бредем к домику. — Ты был таким хорошим мальчиком.

Я фыркаю.

— Это ты мне сказала, когда кончала?

Ее глаза сверкают.

— Возможно.

Черт, я с трудом удерживаю руки при себе. С ее раскрасневшимися щеками и распухшими губами сопротивляться ей еще труднее. Все, о чем я могу думать, — это притянуть ее обратно к себе и начать второй раунд.

Я провожаю ее в домик, и нас мгновенно