Покровитель - Лена Лакиза

Викки заходила ко мне разве что для того, чтобы занести что — нибудь из еды.

Я удивлялась тому, что она смогла отвлечь меня на один день, а затем я погрузилась в себя. В тот день я практически забыла о Каннахене, а потом, когда вспомнила, забыть уже не смогла.

— С Рождеством, Ария, — поздравил меня Эндрю, когда я, наконец, вышла из своей комнаты.

Я приняла душ, уложила волосы, накрасилась и одела свитер с оленями. Хотя праздничного настроения совсем не было.

— И тебя тоже, — я улыбнулась.

— Я соскучился по твоей улыбке, — парень улыбнулся мне в ответ.

Я пошла в сторону кухни.

— Тебе нужно помощь? — спросила я у Викки.

— Да, поставь все это на стол, пожалуйста, — она указала на барную стойку, на которой стояли салаты и прочие закуски. Я стала переставлять это все на стол, уже украшенный омелой и свечами.

Когда я закончила, Эндрю позвал меня посидеть с ним на диване. Я предположила, что он хочет не просто посидеть со мной. И не ошиблась.

— Ты как? — спросил он.

— Ты имеешь ввиду, поняла ли, чего хочу дальше с Каном, да? Я поняла. Я соскучилась по нему, я хочу увидеть его, поговорить с ним. Я хочу… я хочу простить его, но боюсь, что он снова так поступит. Или по — другому сильно обидит. Я же не могу сбегать от него всякий раз, когда он делает мне больно, а потом возвращаться, как ни в чем небывало. Это удел слабых, я думаю.

— Он уехал из города. Завтра утром должен вернуться. Если хочешь, поговори с ним завтра. Уверен, он будет просто безгранично рад тебя услышать, — Эндрю улыбнулся, — А чтобы не повторять удел слабых, как ты говоришь, скажи ему, что если он еще раз сделает что — то подобное, то ты уйдешь и бровью не поведешь. Ты достойна самого лучшего. Он должен стать таким для тебя.

Я улыбнулась Эндрю и обняла его.

Несмотря на то, что еще вчера я лежала в постели и ни с кем не хотела разговаривать, это было лучшее Рождество за последние десять лет.

— Предлагаю сходить прогуляться! — сказала Викки после праздничного ужина.

— Я только «за». Устала сидеть в четырех стенах. Пойду переодену штаны.

Я побежала в комнату и сменила пижамные штаны на любимые черные джинсы. В прихожей я одела свое белое пальто и застегнула его на все пуговицы. А еще Вик одолжила мне свои полусапожки на каблуке. Я не очень сильно любила каблуки, поэтому и не стала забирать такую обувь из дома Кана.

Мы вышли на улицу и тут же несколько снежинок упали мне на лицо. Как же я люблю такую погоду! Викки и Энди шли позади меня и шептались о чем — то, а я шла одна и смотрела на вечерний Чикаго.

Мы дошли до парка, где было немного темнее, чем на тротуаре из — за небольшого количества фонарей.

Вдруг где — то вдалеке показался мужской силуэт. Он как будто держал что — то в руках. Силуэт приближался к нам с каждой секундой. И тут я разглядела в нем Кана. А в руках он держал огромный букет самых разнообразных цветов.

Все мысли вылетели из моей головы. Я просто хотела скорее обнять его.

Я со всех ног побежала к Каннахену. Он сходу поймал меня, крепко обнял и закружил в воздухе. Это словно была сцена из мелодрамы, в которой возлюбленные встречаются после долгой разлуки.

Кан поставил меня на землю и прижался своими губами к моим. И снова я растаяла в его объятиях.

— Ария, — прошептал он мне в губы, — Ария, умоляю тебя, не оставляй меня больше.

Я отстранилась от Кана и посмотрела на него. В тусклом свете одинокого фонаря я заметила слезу, скатывающуюся с его щеки.

Боже.

Я никогда не видела, как плачет парень. А его слеза была из — за меня. Я причина этому.

Мое сердце болезненно сжалось.

Я стерла эту слезу с его щеки и еще раз поцеловала.

— Я люблю тебя, Ария Мейб, — пошептал Каннахен, — Я влюбился в тебя с первого же взгляда на тебя, с первого же слова, которое ты произнесла, с первым же твоим смехом и с первой же твоей слезинкой. Я влюбился в тебя без памяти. А когда ты ушла от меня… ты забрала мое сердце с собой. И это было больно. Не повторяй этого больше. Никогда. Я очень сожалею о том, что наделал, я ненавижу себя за это и я готов извиняться перед тобой остаток наших дней. Но я хочу, чтобы остаток наших дней мы провели вместе. Ты просто не…

— Да замолчи ты уже, дурак, — засмеялась я и снова поцеловала Кана, — Я тоже тебя люблю.

Когда мы, наконец, закончили эту «мелодрамную сцену», нас осенило, что Викки и Эндрю ушли, а бедный огромный букет лежит на земле.

Я подняла букет и взяла Кана за руку.

— Боже мой, Ария! — воскликнул Каннахен, я сразу же перепугалась, — У тебя пальто застегнуто!

Я несколько секунд смотрела на парня с нейтральным выражением лица, а потом засмеялась во весь голос.

— Ты такой… Ох, Ка — а — ан! Зачем же так пугать?! — я залилась смехом еще больше.

— Прости, я не хотел, — лучезарно улыбнулся Кан, — Пойдем домой. Сегодня же Рождество, а ты еще не получила подарок от меня.

— Я заинтригована.

Спустя полчаса мы подъехали к особняку Кана. В машине он обнял меня и ни на секунду не отпускал.

Тут ничего не изменилось с тех пор, как я уехала, хотя прошло чуть меньше недели. А казалось, что я не была тут вечность.

Я, как обычно, сняла обувь и пальто, а Энн, экономка Каннахена, забрала его у меня. Так приятно было вернуться к тому, что было раньше.

Кан взял меня за руку и повел в гостиную. Там стояла огромная елка, украшенная миллионами огоньков, а над камином висели три носка, которые все поднимали мне праздничное настроение.

На диване сидела Виктория, а на полу, рядом к ней, пристроился Эндрю. Кан усадил меня к Эндрю, а сам пошел к елке.

Это была еще одна картина из фильма, но на этот раз из семейного, где царит уют и любовь.

— Чур сначала подарки от меня! — радостно воскликнула Виктория.

Кан усмехнулся и достал первый подарок из — под елки.

— Это для Эндрю, — ему досталась большая почти плоская коробка, — Это мне, спасибо