Миллиардер. Отданная за долги - Анна Раф

Поначалу я списывал это на то, что она считала мою вежливость флиртом. Но потом это стало переходить все возможные границы, и я стал жёстко ставить её на место.

Надо было уволить…

А потом появилась Ева. И Настя сразу же считала в ней соперницу.

И в этом виноват я.

Приезжаю в старый район, в котором находится квартира умершей бабушки моей горничной. Я прекрасно знаю, что после смерти родственницы, в собственность Насти перешла небольшая двухкомнатная квартира, в которой она периодически живёт.

Поэтому я на тысячу процентов уверен, что сейчас она здесь.

Набираю в домофон номер первой попавшейся квартиры.

— Это кто? — слышу безучастный мужской голос.

— Почтальон, — сухо отвечаю я, и дверь открывается.

Как всё просто.

Поднимаюсь на восьмой этаж. Дверь в нужную мне квартиру не заперта.

Что ж. Мне же лучше.

Решительно толкаю дверь вперёд. В нос сразу бросается затхлый запах плесени и сырости. Не разуваясь, иду по коридору в комнату.

На обшарпанном диване, укрывшись изъеденным молью пледом, спит Настя. Раньше я бы мог назвать её несчастной девушкой. Но не сейчас.

Не после того, что она сделала.

— Вставай, — ледяным голосом произношу я, от чего Настя едва не подпрыгивает на месте.

— Кто здесь? — испуганно кричит она, пока не поднимает глаза на меня, — Ах, это вы, Виктор Владимирович.

Её язвительный голос и самоуверенность водят меня в ярость, но я сдерживаю себя и продолжаю невозмутимо говорить.

— Объясни свой поступок.

— А я ничего не сделала, — наигранно изображает удивление, — Что случилось?

Поиграть хочешь, значит. Значит, поиграем…

— Мне просто интересно, зачем ты подсыпала мышьяк в стакан модельера? Ты знаешь, что он сейчас в коме в больнице?

Сейчас глаза девушки расширились не на шутку. Видно, что она не была готова к такому ответу.

— Модельер? Месье Поль? Нет, не может быть! Я ведь дала ему другой бокал…

Ей руки задрожали. Это видно невооружённым взглядом.

Мышка попалась в ловушку.

— Другой? Это какой? — слегка наклонив голову вбок, делаю вид, что не понимаю, о каких бокалах она говорит.

— Хороший… Не отравленный!

— Ну, Ева мне рассказала, что ей захотелось выпить шампанского, а Поль согласился поменяться с ней бокалами.

— Я не хотела убивать его, — внезапно заплакала девушка, — Сдохнуть должна была она!

— Ну вот ты и призналась.

— О чём вы говорите?

Молча достаю из кармана телефон с включённым диктофоном.

— Только не это! Нет! Вы не посадите меня! — Настя падает в истерике.

— Это не моя сфера деятельности. Тобой займутся соответствующие органы. Кстати, полиция уже за дверью.

Выхожу из квартиры, оставив девушку одну. Вместо меня в дом входят сотрудники внутренних органов в форме.

— Спасибо, что вы так быстро приехали, — киваю я какому-то мужчине в погонах.

— Это наша работа, — кивает он в ответ, — Мы всё слышали.

— Могу ехать?

— Да. Дальше мы сами справимся.

С облегчением выхожу из этого проклятого дома. Дальше ей будут заниматься профессионалы. А я уж позабочусь, что её посадят со стопроцентной вероятностью.

Сажусь в машину. На душе горько и спокойно одновременно. Моя девочка в безопасности.

Пора к ней вернуться.

Глава 18

Ева

С момента моего отравления прошла неделя. Не так давно меня выписали из больницы, и я вернулась в дом Громова.

Не думала, что скажу это, но я… Очень рада. Мне было очень одиноко лежать в просторной палате и лишь изредка общаться с персоналом.

Виктор, конечно, тоже старался меня навещать. И за это время мы очень сблизились. Я окончательно поняла, что, несмотря на странное и неловкое стечение всех обстоятельств — то, как мы познакомились, и как я к нему попала, Громов всё-таки очень хороший.

— Ева Александровна, — прерывает мои мысли Иван, — Приехали.

— Да, спасибо, — беру сумку и выхожу из автомобиля.

— Я буду неподалёку. Хорошего вам дня, — улыбаясь, говорит Иван и уезжает на парковку.

Осматриваю глазами свой университет. Больше он не кажется мне враждебным, ровно, как и мои ребята-сокурсники.

Само собой, новость о том, что я скоро выхожу замуж, не могла долго оставаться тайной. Было много вопросов, но Громов всё решил. И теперь ко мне все относятся очень хорошо.

Правда я не знаю, что конкретно он предпринял… Нужно будет узнать об этом.

— Эй, Ольшанская, — окликает меня одногруппница по имени Василиса, — Ты бледная такая. Всё нормально с тобой?

С ней мы общаемся лучше всего. Она была практически единственным человеком, который поддержал меня в период разорения моих родителей.

— Да, Вася, не переживай, я отравилась недавно, — решаю, что чем именно отравилась, лучше не уточнять, — Съела что-то не то.

Видимо, следы моей болезни ещё будут преследовать меня какое-то время. Но это не страшно. Врачи заверили нас, что через неделю-другую все симптомы окончательно уйдут.

Учебный день проходит замечательно. Пары интересные, увлекательные лекции, весёлые разговоры с одногруппниками.

Кое-кого я решила даже пригласить на свадьбу, которая состоится через два дня.

Ох!

От одной мысли об этом у меня начинают трястись колени. Виктор сказал, что всё, что от меня требуется — собрать образ, выбрать, кого бы я хотела позвать из гостей, и всё. Остальным занимается его люди.

Маленькая часть моей души, на самом деле, сгорает от желания этого торжества, но вот всё остальное во мне кричит о том, что это неправильно.

Мы знакомы всего полторы недели!

Остаток дня проходит в размышлениях и тревогах о грядущем событии. А после Иван везёт меня домой, ведь сегодня предстоит очень важное дело.

Дегустация вкусов тортов.

Громов настоял на том, чтобы этим занялась именно я. Хотя у меня совсем нет ни аппетита, ни желания.

Как только я заходу в дом, с самой прихожей начинаю чувствовать дивные ароматы мини-десертов, которые специально для нас приготовил самый известный и востребованный кондитер столицы.

— Ева, это ты?

Что? Громов тут? Он же говорил, что ему не до дегустаций сегодня…

— Да, я, — растерянно говорю я по пути на кухню, — Ого-о!

Вижу на столе огромное количество маленьких кусочков тортов, от одного вида которого уровень сахара в моей крови начал расти.

— Это что? Почему так много?

Виктор, одетый в наполовину расстёгнутую белую рубашку и серые брюки, выглядит не менее озадаченным, чем я.

— Я сам в шоке, — задумчиво говорит он, — Я сказал, чтобы привезли только самые лучшие варианты.

— Видимо, у этого твоего кондитера все начинки — лучшие, — смеюсь я.

Громов молча кивает.

— Садись, — вдруг приказывает он мне.

— Что?

— Я