Миллиардер. Отданная за долги - Анна Раф

Ставлю подпись.

Всё.

Ольшанской больше нет. Теперь вместо неё Громова Ева Александровна.

Оглушительный звук аплодисментов оглушает меня. Счастливая регистратор говорит, что жених теперь может поцеловать невесту, и Громов рывком прижимает меня к себе ещё сильнее. Металлический блеск его серых глаз практически разрезает пространство между нами.

Я словно маленькая птица в его крепких руках! Сердце бьётся как бешеное, в то время как с моего лица скидывают полупрозрачную фату.

Не успеваю даже вдохнуть, как горячие мужские губы быстро накрывают мои — холодные и неповоротливые от паники.

Даже с закрытыми глазами, я ощущаю вспышки множества фотокамер. Боже, когда это закончится! Никто ведь не знает, что эта свадьба фиктивная, и меня просто продали ему!

После поцелуя, я внезапно бросаю взгляд на публику. И почти падаю в обморок. Потому что в толпе счастливых улыбающихся лиц, я замечаю лишь одно.

Чувствую, что каждый мой вдох становится тяжелее предыдущего. Не зря я так боялась… Испуганно смотрю в лицо причины моей паники.

Заплывшее и искорёженное от ненависти и злости. С глазами-щёлками, глядящими прямо на меня. Ледяной страх сковывает моё тело, и я не могу этому сопротивляться.

Багиров.

Почему он здесь?!

Почему он так смотрит на меня?!

Зачем пришёл сюда, и что ему нужно?!

Глава 21

Громов вновь обрушивается на меня горячим поцелуем, от которого мои ноги опять подкашиваются.

— Горько! Счастья молодым!

— Горько! Ура, ура!

Многочисленные крики восторженной толпы сливаются в непрерывный громкий поток непонятных слов. Вспышки камер и фотоаппаратов оглушают меня и заставляют зажмуриться.

Боязливо жмусь к Виктору в надежде спрятаться от такого повышенного внимания к своей персоне, в то время как свадебный регистратор умиляется нашим крепким объятиям и вытирает глаза от проступивших на них радостных слёз.

Как романтично. Жених обнимает невесту на глазах у всех.

Но фактически — он держит меня, словно скала, чтобы я не упала в обморок прямо на месте. Самое безопасное и надёжное место во всей этой кутерьме — объятия Виктора Владимировича. Прижатая к его мощной натренированной груди, я ощущаю биение его сердца.

Ого… Какое оно спокойное. Ровное. Стабильное. Не то, что моё, которое трепещет так сильно, что, кажется, ещё минута — и мне потребуется дефибриллятор! Я очень сильно надеюсь, что со стороны не заметно, как я трясусь и паникую.

Виктор же абсолютно наоборот — он выглядит как человек, который к такой атмосфере привык. И ему даже нравится это. Уверенный. Невозмутимый. Статный. Действительно, он как настоящий король, привыкший к шуму, почестям и такому вниманию.

Вцепившись пальцами в его пиджак, чувствую, как сильно напряжены мускулы Громова. Он такой сильный… Зачем ему телохранители, если он сам как лев, и может уложить кого угодно? Поднимаю на него глаза и вижу, как он улыбается. Однако его взгляд, направленный в толпу, максимально серьёзный и внимательный.

Он словно выискивает кого-то среди гостей.

Сердце в очередной раз пропускает удар, ведь я вспоминаю, как совсем недавно я видела в толпе злое лицо Багирова. По телу проносятся миллионы мурашек, меня бьёт крупная дрожь. Громов это замечает и переводит своё внимание на меня.

— Что случилось?

— Там Багиров… Я боюсь…

— Не нужно. Всё под контролем.

Тон голоса Громова настолько уверенный, что на какое-то время меня отпускает. Набираюсь смелости и смотрю в лица гостей, в надежде не увидеть там Багирова. И не нахожу.

Надеюсь, он ушёл…

Внезапно Громов подхватывает меня на руки, и я по инерции обхватываю его сильную шею и прижимаюсь к нему крепче. Толпа оживляется и расступается, пропуская нас вперёд. Вспышки объективов вновь создают ощущение нереальности происходящего, но горящие руки Громова, несущие меня к выходу, говорят о том, что это реальность. Самая настоящая.

Под громкие аплодисменты мы выходим на улицу, и Громов, не сбавляя уверенного шага, несёт меня к своему глянцевому автомобилю. Иван открывает дверь, и мы, наконец, оказываемся вдали от всеобщего внимания.

В полумраке автомобильного салона, смотрим друг другу в глаза.

— Как ты? — спрашивает меня Громов, пока я пытаюсь прийти в себя.

— Бывало и хуже, — отшучиваюсь я, боясь показать своё настоящее состояние.

— Хорошо, — спокойно говорит Виктор и достаёт свой телефон, который разрывается от входящих звонков, уведомлений и сообщений.

Он не отвечает на поздравления. Вместо этого делает несколько звонков и командует своим работникам провести какие-то транзакции. Суммы, которые упоминались в коротком разговоре, воистину ошеломляют.

Как же баснословно он богат…

Машина трогается с места, и на долю секунды я забываю о тревоге, которая сменилась чувством надежды на скорое возвращение домой.

— Всё закончилось? — с надеждой в голосе спрашиваю я, — Мы возвращаемся домой? Или…

— Ты серьёзно думаешь, что наше торжество ограничится лишь церемонией в ЗАГСе? — Громов отвечает мне, не отрываясь от телефонной переписки с партнёрами по бизнесу, — Я арендовал замок, в котором пройдёт банкетная часть.

К горлу вновь поступает ком из паники и страха. Как бы мне хотелось оказаться дома, вдали от шума и посторонних глаз! К глазам подкатывают слёзы, но Громов замечает их, и легко смахивает их с моего лица.

— Придётся потерпеть, малышка, — в его голосе слышно беспокойство, однако он звучал по обыкновению жёстко.

Вновь у меня нет выбора! Опять придётся подчиняться его воле и делать так, как он велит. Нервно заламываю руки и внезапно понимаю, что вместо изящного кольца с камнем на безымянном пальце правой руке теперь красуется другое украшение. Гляжу на него и поражаюсь изысканному великолепию его золотого блеска. Потрясающее кольцо. Баснословно дорогое.

Меня не покидает ощущение, что всё это фарс. Я не чувствую себя на своём месте! Пытаюсь снять это кольцо, чем вызываю недовольство со стороны Виктора.

— Не советую тебе снимать его. Успокойся, Ева.

Всем своим видом Громов показывает явное раздражение и недовольство, и я понимаю, что лучше не злить его. По крайней мере, сегодня. Ведь он — моя единственная защита на предстоящем банкете, куда может заявиться Аркадий Петрович Багиров.

— Простите меня… Я так нервничаю, — оправдываюсь я, теребя пальцами подол платья, — Не знаю как мне справиться с таким шквалом эмоций и впечатлений.

На лице Громова возникает хищная улыбка. Что он задумал? При виде этого оскала у меня душа в пятки уходит!

— Думаю, я знаю, как тебе помочь.

Мужчина резко берет меня за шею и впивается мне в губы. Жадно, терпко и очень сладко. Не так, как в ЗАГСе. Сейчас он