Миллиардер. Отданная за долги - Анна Раф

При упоминании моих родителей сердце чуть не выпрыгнуло из моей груди. Как же так… Не бывает таких совпадений!

— Ты ничего не докажешь, щенок, — шипит Багиров, но по его голосу понятно, что он волнуется.

— А теперь ты похитил их дочь. Поверь, в суде заинтересуются всеми твоими грязным делами и отмыться от этого ты не сможешь никогда. А теперь — отпусти девушку. Будь мужчиной хотя бы раз в своей жалкой жизни.

Видимо, слова моего мужа подействовали на Багирова, словно удар Грома. Он схватился за сердце и упал на пол, пытаясь отдышаться.

Его прихвостни отпускают меня, и я сломя голову бегу в руки Громова. Взяв меня на руки, он разворачивается спиной.

— Надо было брать тебе больше людей. Всех, кого ты оставил на улице, схватили сотрудники ФСБ. Вас ждёт то же самое. Все доказательства я передал в правоохранительные органы. Если попробуешь подкупить судью — знай, что я предложу вдвое больше. Никто тебе не поможет.

Громов гладит меня по волосам, а я, находясь в его крепких и надёжных руках, наконец могу дать волю эмоциям и плачу.

— Он чуть меня не…

— Тише, тише, девочка, — убаюкивает меня Виктор, — Всё кончено. Обещаю, больше он нас не потревожит.

— Я так боялась, что он увезёт меня, и… Он столько гадостей мне наговорил, — закрываю руками лицо, говорю я.

— Он бы никуда не увёз тебя. Я понимал, что он может выкинуть что-то подобное, поэтому, — он вздыхает, в общем, вся территория оцеплена. Тебя никуда бы не вывезли.

Я не знаю, что на это ответить. Я по своей глупости отказалась от того, что Громов пошёл со мной. И это чуть не обернулось трагедией…

Мы выходим в более освещённый коридор, и Виктор садит меня на небольшой диванчик, стоящий около стены. Сам же он садится на колени около него. Берёт мои холодные трясущиеся ладони в свои горячие руки, и целует мои пальцы.

— Тише, не плачь, — шепчет Виктор, — Ты теперь моя жена. И тебе ничего не угрожает. Веришь мне?

Смотрю в его глаза, которые излучают такую надёжность и спокойствие, что мне самой становится легче. Хотя сердце всё ещё бьётся, как бешеное — сейчас мне не страшно.

Рядом с ним мне ничего не страшно.

Мужчина целует меня в лоб. Мягкое касание его губ к моей коже постепенно возвращает меня в чувство.

— Устала? Или хочешь вернуться к гостям?

— А разве можно не возвращаться к гостям? — с тревогой смотрю я на Виктора.

— Наша свадьба. Нам всё можно. Тем более, почти все гости уже веселятся на танцах. Нашего отсутствия не заметят, — улыбается Виктор.

— Если так, — устало произношу я, — Я бы хотела уйти.

— Тогда мы пойдём в номер.

— В номер? Какой номер? — испуганно спрашиваю я.

— Наш номер для новобрачных. Ты ведь не думала, что мы уедем после праздника?

Честно говоря, я вообще ни о чём не думала. Весь этот день я не жила, а существовала по инерции.

Виктор вновь поднимает меня на руки и несёт куда-то наверх. По мере подъема по винтовой лестнице на самое высокое место этого дворца, я чувствую как мой страх окончательно стих.

Оказавшись в просторном номере, напоминающем королевскую спальню, я восторженно вдыхаю. Осматриваюсь и восхищённо разглядываю невероятное и богатое убранство.

— Как ты? — спрашивает Виктор, открывая невесть откуда взявшуюся бутылку шампанского.

— Нормально, — взволнованно отвечаю я, обнимая себя руками.

Мужчина разливает шипучий напиток по хрустальным бокалам, и даёт мне один. Робко делаю один глоток и отмечаю про себя, что это не так плохо, как то самое вино.

Поможет расслабиться.

Выхожу на балкончик. Лёгкий вечерний ветер ласкает моё лицо, и я внезапно ощущаю руки Виктора, которые едва касаются моей шеи. От этого по моему позвоночнику бегут мурашки, и я вздрагиваю, но не оборачиваюсь.

Страх и желание смешались в моей душе в один гремучий коктейль, раздирающий меня на части.

— Не бойся, милая, — пальцы Громова ловко расшнуровывают моё платье, которое тут же летит на пол.

Я стою перед ним в одном кружевном белом белье и чулках. Стыдливо прикрываясь руками. Громов снимает с себя пиджак. Как он хорош собой…

Он подходит ко мне и поднимает мой подбородок кверху.

— Ты так прекрасна, — шепчет он мне, в то время как его руки спускаются вниз по моему телу….

Глава 23

Робко кладу свои ладони на широкую грудь Виктора. Жар его тела чувствуется даже сквозь ткань его белоснежной рубашки.

Лунный свет проступает в комнату сквозь полупрозрачные занавески, которые еле колышутся от слабого дуновения прохладного полуночного ветра.

Пальцы Громова мягко убирают мне за ухо выбившуюся прядь тёмных волос, от чего по моему телу волной прокатывается неизвестное мне до этого ощущение.

— Не бойся меня, малышка, — вкрадчиво говорит он, аккуратно проводя большим пальцем по моим губам, отчего с них срывается тихий стон, — Доверься мне.

— Я… Я доверяю вам… Тебе, — поднимаю взгляд на своего мужа, и он улыбается.

Однако, в его глазах полыхает огонь истинной страсти. Чёткий признак человека предвкушающего, что вот-вот сорвёт запретный плод, который вожделел так долго.

Виктор слегка отстраняется и, глядя мне в глаза, медленно расстёгивает свою рубашку. Я не в силах прервать зрительного контакта, чувствую, как в моей собственной груди начинает бушевать настоящий пожар.

Мой взгляд неосознанно спускается ниже, и я завороженно рассматриваю каждую мышцу, отчётливо виднеющуюся на идеальном торсе Громова. Боже! Его словно лепили античные скульпторы…

Мужчина замечает, как бесстыже я на него пялюсь, и ухмыляется, от чего я вздрагиваю и вновь поднимаю глаза на него.

Губы сохнут от волнения и приятного потягивания внизу живота. Я больше не дрожу. Напротив, кажется, во мне просыпается спящий до этого момента ураган нежности и желания.

В это время снявший рубашку Виктор, подходит ко мне со спины и распускает мои длинные волосы, которые тот час же перебрасывает на моё плечо, оголяя спину. Касания его рук заставляют меня трепетать. Как сильно бьётся моё сердце… Этот мужчина — словно вулканическая лава, проникающая в мою душу и заполняющая всю меня без остатка.

Такой магнетизм, такая сила притяжения…

Это что-то невероятное…

Бюстгальтер падает на пол.

Горячие руки накрывают мою грудь, пальцы аккуратно играют с двумя розовыми вишенками, которые стали твёрдыми от волн накатывающего желания.

— Такая нежная, моя девочка, — шепчет Виктор на ухо, при этом мягко разворачивая меня лицом к себе.

Не церемонясь, впивается в губы. Горячий язык жадно исследуя мой рот, жадно, властно,