Папочкина маленькая любимица - Лейла Робертс

Еще один крик вырвался у нее, когда она отодвинулась еще дальше.

“Если ты не можешь сидеть тихо, тогда выйди на улицу”, - сказал он другому мужчине. Но его взгляд не отрывался от Шарлотты. Бедная малышка.

“Шарлотта, меня не волнует еда. Ты можешь взять столько, сколько тебе нужно”.

По-прежнему ничего.

Возможно, ему нужно было попробовать другой подход. “Шарлотта, сейчас я собираюсь подойти к тебе ближе. Тебе нужно, чтобы я присматривал за тобой. Я не собираюсь причинять тебе боль, но я хочу, чтобы ты оставалась там, где ты есть ”. Он использовал более твердый тон. Не грубый или подлый. Просто давая ей понять, что он говорит серьезно.

К его облегчению, она не отстранилась от него, когда он медленно придвинулся ближе.

“Дорогая моя, мне нужно, чтобы ты посмотрела на меня. Посмотри на меня”.

Она не пошевелилась. Он медленно протянул руку, не желая напугать ее. Воодушевленный тем фактом, что она не отодвинулась, он нежно коснулся ее бедра.

Именно тогда она начала кричать. “Нет!” Она раскинула руки, отталкивая его руку, затем бросилась в сторону, ползая на руках и ногах.

“Черт!” — выругался он.

В итоге она свернулась клубочком в углу, раскачиваясь, ее дыхание участилось настолько, что он испугался, как бы она не потеряла сознание.

Ее ужас съедал его, и он опустил взгляд, пытаясь успокоиться.

И именно тогда он заметил кровь. Черт, нет.

“Черт возьми, откуда у нее кровь?” Тихо сказал Зик. Он даже не слышал, как другой мужчина подошел к нему.

“Я не знаю. Позвони доку. Скажи ему, чтобы принес успокоительное”.

Зик бросил на него взгляд, но просто кивнул и медленно попятился из комнаты. Он ненавидел это делать, но если у нее шла кровь, им нужно было успокоить ее и оказать помощь.

“Дорогая, я не уверен, слышишь ли ты меня”, - сказал он ей низким, успокаивающим голосом. “Но сейчас я здесь. Я не позволю причинить тебе вред, понимаешь?” Говоря это, он придвинулся ближе, умудрившись оказаться в нескольких футах от нее.

“Теперь ты в безопасности, детка. Папочка не допустит, чтобы с тобой что-нибудь случилось”.

9

Он смотрел, как она спит.

Она была красива. Ее губы были пухлыми и розово-красными, ресницы длинными и темными. Она казалась еще меньше, когда неподвижно лежала вот так. Док ворчал по поводу того, какой она была худой и бледной. Дав ей успокоительное, которое Клинту и Зику пришлось держать ее, чтобы он ввел, Док последовал за ним, когда он нес ее к себе домой. Он зашил ее руку и перевязал. Он хотел перевезти ее в свою клинику, где он мог бы присматривать за ней.

Черта с два. Она оставалась с ним.

Чувство собственничества переполняло его. Она принадлежала ему. Даже если он проделал ужасную работу по уходу за ней.

Док ушел, дав ему инструкции по уходу за ней и потребовав, чтобы он отвез ее в клинику для полного обследования. Клинт только кивнул. Он хотел, чтобы она получила наилучший уход. Он не думал, что в ее жизни было много забот.

“Нет. Нет”. Она замотала головой взад-вперед по подушке. “Не надо! Брайан!”

Он замер. Кто, черт возьми, такой Брайан? Она вскрикнула. Это был звук, наполненный печалью и болью. Его беспокойство переросло в гнев. Этот Брайан причинил ей боль? Если бы у него был он, Клинт убил бы ублюдка.

Наклонившись вперед в своем кресле, он обхватил ладонью ее лицо. Ему нужно было попытаться вколоть ей обезболивающее в ближайшее время.

“Шарлотта, все в порядке. Ты в безопасности”.

Она захныкала, ее голова моталась из стороны в сторону. “Брайан, нет. Пожалуйста”.

Он замер. Что этот Брайан с ней сделал? Он схватил пузырек с обезболивающими, вытряхнув пару таблеток себе на руку.

“Шарлотта, мне нужно, чтобы ты открыла рот и проглотила эти таблетки”, - строго сказал он ей.

“Нет”. Это было сказано таким упрямым голосом, что он поднял бровь. Она говорила как непослушный малыш, который не хочет, чтобы его укладывали спать.

Он прижал таблетки к ее губам. Она повернула голову. “Нет!”

Он вздохнул. Что ж, похоже, они выбрали второй вариант. Она не собиралась радоваться, когда проснется и узнает, как он ввел лекарство, но он хотел, чтобы она немного отдохнула без боли. Она явно была измотана. Он был полон решимости, что она не встанет с постели, пока на ее щеках не появится румянец.

В любом случае, это был его любимый способ дать маленькой девочке лекарство. Но он предпочел бы не делать этого, когда она была так не в себе. Он поморщился. Но он сделает то, что ему нужно, чтобы позаботиться о ней.

Шарлотта принадлежала ему. Его больше не волновало, что он был ее работодателем. Было очевидно, что она нуждалась в его вмешательстве. Ей нужна была его забота сейчас. И это было то, что она получит.

Шарлотта захныкала. “Нет. Пожалуйста. Я буду совсем одна”.

Ее голос был высоким, детским. Потерянным. Это пробудило его защитные инстинкты.

“Тише, детка”, - нежно сказал он.

“Тетя, нет!”

Его брови приподнялись. О чем она сейчас думала? Она подняла руку, как будто собираясь отразить удар, и его гнев вспыхнул. Кто-то причинил ей боль? Надругался над ней? Эта ее тетя? Она вскрикнула от боли, вызванной движением поврежденной руки, и он осторожно опустил конечность обратно на кровать.

“Полегче, Шарлотта”.

“Не надо. Не делай мне больно”.

Боже. Она убивала его. Он наклонился ближе. “Папочка здесь, маленькая дорогая. Никто не причинит тебе вреда, пока я здесь”.

К его удивлению, она сразу же успокоилась. Это было не то, чего он ожидал.

“Мне жаль, что я не могу быть такой, как ты хочешь, Брайан. Что я недостаточно женщина. Я буду стараться сильнее. Я обещаю. Я перестану мечтать. Я постараюсь больше общаться. Пожалуйста.”

Черт. С него хватит этого. Он уже собирался сказать ей, чтобы она забыла о Брайане и ее тете, когда он замер. Она была такой настороженной, когда бодрствовала, может быть, это возможность узнать о ней немного больше?

Это было бы нарушением доверия. И конфиденциальности. Но маленькие девочки не должны ничего скрывать от своих отцов. Однако она еще не знала, что она его. Ему придется подождать.

“Шарлотта, Брайана здесь нет. Он не сможет причинить тебе вред”.

“Он бросил меня. Как и все остальные”.

Он глубоко вдохнул, выдохнул. Ее голос был таким потерянным и одиноким. Все бросили ее?