Цветы и тени - Марта Трапная

Я посмотрел на него с интересом. Надо же, какие мысли посещают владельцев постоялых дворов. Хотя откуда мне знать, кто он такой на самом деле?

— Так что я могу поверить во многое. И принц Лусиан, я думаю, тоже, — сказал я. — Если бы он не собирался верить, он не стал бы интересоваться, зачем нужен дополнительный королевский отряд охраны или высокие стены. Он бы просто отказал.

— Да, — сказал Вилем. — Тогда я предупрежу тебя, Ари. Оборотни. Ты слышал об оборотнях?

В голове всплыли только какие-то сказки из детства. Нож, воткнутый в крыльцо. Чеснок в кармане. Не носи плащ мехом наружу, оборотнем станешь.

— В детстве, — сказал я. — Ничего толком. Никаких историй.

— Готовься, — вздохнул Вилем, допивая отвар из своей кружки, — к новым историям. Они будут совсем не сказочными.

— Оборотни, значит? — переспросил я.

Вилем кивнул.

— Все дело в них. Они приходят в конце осени и уходят, как сойдет снег. Старайтесь останавливаться на ночь засветло. Они еще в силе. И если нападут в сумерках, можете и не вернуться в свой Эстерельм. Им нужен свет, но не слишком яркий, поэтому сумерки — опаснее всего.

— И как они выглядят? — спросил я.

— Когда как. Когда как звери, когда как люди. Звери режут лошадей, люди — всех подряд. Нападают на путников. На дома на окраинах.

— Так, может, это просто… к примеру, волки и разбойники? — осторожно спросил я.

— Все не так просто, Ари. На волков они не похожи, я не видел раньше таких зверей в наших лесах. И никто не видел. Их не было, а я всю жизнь здесь живу. Не было, а потом появились, и сразу много.

— И что им надо? Зачем они нападают?

— Я не оборотень, откуда мне знать, что им надо? Они убивают. Нам этого хватает, чтобы их бояться.

— Такой опасностью, чтобы возводить стены?

— Пусть бережет тебя белый свет от встречи с ними, — сказал Вилем, поднимаясь. — Чтобы твои вопросы так и остались вопросами. Я вижу, ты хороший человек, и тебя ждет девушка… Жить тебе и жить.

Я рассмеялся:

— Какая девушка, Вилем? Нет у меня никакой девушки.

— Это ты так думаешь, ты просто еще не знаешь, Ари. Молодой еще. Скоро узнаешь, я вижу. Доброй ночи.

Он ушел, а я медленно пил согрей-траву и смотрел в огонь. Наутро мы уехали. Вилем незаметно отдал мне мешочек с травой, я так же незаметно — несколько монет, за которые, наверное, можно было бы купить не то, что охапку такой травы, но и землю, на которой она росла. Не то, чтобы я собирался раздавать свои деньги всем налево и направо, но Вилем мне понравился. Может быть, впервые мне захотелось, чтобы меня узнали. Не в смысле, чтобы узнали и склонились в почтительном поклоне, а в смысле — чтобы узнали как человека. Чтобы если у Вилема спросили, какой он, принц Лусиан, он смог бы ответить. Что-то вроде: заботливый, справедливый, неравнодушный. Сильный. Настоящий правитель.

Глава 11. Лусиан: Это был плохой город

К вечеру мы приехали в город, чей вид мне нравился куда меньше, чем название — Кошура, хотя и название казалось мне неблагозвучным.

Здесь было целых четыре постоялых двора и мы объехали их все, прежде чем остановиться — разумеется, в последнем. Никогда не считал себя чересчур требовательным. Спал же я на лавке в доме повара, и ничего. Нос не морщил, губы не поджимал. Но здесь мне все время хотелось выйти на воздух или хотя бы умыть лицо и руки до скрипа. Мои спутники разделяли мои ощущения: из первых трех домов мы вылетели, будто нас оттуда гнали пинками. Вонь, грязь, липкий воздух, желтый дым.

В четвертом было все то же самое, но народу внизу сидело меньше, и на хозяине была соломенного цвета рубашка, а поверх нее — жилет из белой овчины — не засаленный, не облитый помоями, не пропахший застоялым потом, как у остальных. Будь моя воля, и будь здесь потеплее, я бы лучше ночевал в поле.

Мы заплатили за две последние комнаты, причем одна из них была такой тесной, что там мог поместиться только один человек. Другая была попросторней, зато в ней не было кровати — на полу лежал широкий кочковатый тюфяк, который при нас девушка застелила чем-то вроде чистого покрывала. По крайней мере, она сняла его с веревки во дворе, и я видел, как она проверяла, высохло ли оно — значит, точно стираное.

Мирча с Тудором видимо, ожидали, что я не стану спать на полу. Но Захарий рассудил иначе.

— Нет, мы хоть и инкогнито, но я бы не стал оставлять принца на ночь без охраны. Так что если кто-то хочет провести ночь на кровати, может отправляться в собственную… опочивальню.

При желании, правда, мы могли бы уместиться все вместе на этом тюфяке, хоть и в тесноте. Но Мирча не захотел тесниться и сказал, что одну ночь поспит как граф, не слыша нашего храпа. Мы засмеялись. Никто из нас не храпел, и мы все это отлично знали.

Вначале я хотел спуститься вниз один, послушать, о чем говорят другие постояльцы, но Захарий снова решил быть моим телохранителем и направился вместе со мной. А с двумя незнакомыми путниками, как известно, разговаривают куда менее охотно, чем с одним. Мы втиснулись на лавку возле входа, я пил что-то, по вкусу больше всего напоминающее жареный ячмень, разведенный водой, и думал, что моей лошади этот напиток понравился бы куда больше, чем мне. Захарий и вовсе насупившись смотрел в кружку, но не сделал ни одного глотка.

Я пытался вслушаться в разговоры, но слышал только монотонный гул.

— Ничего не понимаю, — пожаловался я Захарию. — О чем они говорят?

Захарий пожал плечами.

— Я не вслушивался. О чем они могут говорить? Меня волнует, почему здесь все постоялые дворы забиты, как в ярмарочный день, хотя ярмарка не здесь?

— Беженцы? — Вспомнил я.

Голова была тяжелой, думалось с трудом. Я будто бы и не помнил, для чего я здесь. Захарий меня ткнул локтем в бок. Тычок получился ощутимый, я даже вскочил. Попытался вскочить, но лишь поднял голову со стола.

— Вы спите, — сказал мне Захарий, — и я едва глаза держу открытыми. Пойдем спать.

— Пойдем, — согласился я, но вместо того, чтобы пойти в сторону лестницы, которая вела в наши комнаты, направился к выходу и выскочил на улицу, хотя был без верхней одежды.

Мороз пробрал меня до самых