Цветы и тени - Марта Трапная

костей. Я отошел к забору, набрал пригоршню снега и приложил к вискам, растер холодными пальцами шею. Все во мне говорило, что отсюда надо уходить. Но куда? Стояла глубокая тьма, даже звезд не было. Я выглянул за забор — дома походили на коробки с темными слепыми окнами. Даже дорогу спросить не у кого. И лошадям нужен отдых, им тяжелее, чем нам. А уж они, разгоряченные после дня скачки, точно не могли ночевать в снегу. Нам и костер-то разжечь сейчас будет не из чего.

Если бы я был на своей заставе, то даже бы думать не стал, поднял бы всех по тревоге. Хотя, с другой стороны — разве сейчас я не на своей заставе? Чего я боюсь? Что мы замерзнем? Устанем? Собьемся с дороги? Да, вздохнул я. Именно этого я и боялся. Особенно после предупреждений Вилема. Не ездите затемно, оборотни нападают на путников.

Я постоял еще немного, так ничего и не решив, и вернулся в дом. Мне казалось, что пока я проходил по залу, меня никто даже не заметил. Но стоило мне подняться на лестницу, как в мою спину ударилось что-то тяжелое. Я успел в последний момент напрячь мышцы, и камень — или что там было, отскочил вниз, а я резко развернулся. У подножия лестницы стояли трое. И они покинули свои места явно не для того, чтобы пожелать мне спокойной ночи. Я поискал глазами хозяина — его не было. Проклятье! Бежать было нельзя, но и отбиваться было нечем. Я опустил глаза вниз. У моих ног лежал мешочек, бугрящийся то ли горохом, то ли камешками. Я слышал о таких, но никогда не видел. Даже не представлял, как они называются. Я быстро подбросил его носком сапога, поймал в ладонь, взвесил. Он был тяжелым. Если брошу — кому-нибудь могу подбить глаз. Но вряд ли это мне сильно поможет. Ну уж нет! Я не умру на вонючем постоялом дворе в пьяной драке! А если уж умру, то только потому, что не смогу выбраться из-под горы трупов. Хотя тот еще вопрос, каким образом на мне окажутся верхние трупы. Вечно у меня самые неподходящие мысли в самые критические моменты.

Я развязал мешочек и быстро махнул им слева направо. Камни полетели в нападающих, конечно, никто из них не обладал достаточной выдержкой, чтобы не уклониться от града, пусть даже камешки и не могли навредить им. Я подскочил на пару ступенек выше и дернул грубый кусок дерева, служивший перилами. Со скрипом, но деревяшка оторвалась. Теперь я был вооружен дубиной. Отлично, принц Лусиан, просто отлично. Незнакомец расхохотался, и я повторил его смех.

— Ну, кто следующий? — Заорал я.

Они или струсят и отступят, или потеряют голову и бросятся на меня. В том и в другом случае я выиграю.

Они бросились вперед. Первые двое только мешали друг другу. Первого я пнул концом палки в лоб и он покатился назад, второй подскочил поближе, и я не церемонясь огрел его дубиной по голове. Все-таки рост и длинные руки — огромное преимущество, когда знаешь, как ими пользоваться. Оба нападавших скатились вниз и медленно поднимались на ноги. Лестница была не настолько крута, но удар дубинкой заставил их головы гудеть. Наверняка. Образовалась пауза, которую надо было срочно заполнить. Разговаривать с ними смысла не было, но разворачиваться и идти к себе — тоже. Завидев беззащитную спину, они могли броситься на меня. Однажды они уже это сделали.

— Что здесь происходит?! — Громогласно спросил Захарий, выходя на лестницу. В руке он держал кое-что, не уступающее по силе воздействия дубинке в моих руках. А именно — охотничье ружье.

Его вид отрезвил нападающих. Медленно, не торопясь, будто они здесь оказались случайно и вообще не имели никакого отношения к происходящему, они все вернулись на свои места. Захарий спустился ко мне.

— Ваша честь, что это было?

Я пожал плечами.

— Откуда мне знать? Наверное, хотели ограбить. Что еще?

Захарий недовольно покачал головой. И еще раз осмотрел зал. Ровным счетом ничего не напоминало о том, что случилось, кроме сломанной лестницы и поблескивающих на полу и столах черных камешков.

Мы поднялись наверх без приключений. Вошли в комнату. Захарий тронул спящего Тудора за плечо.

— Поспал, граф? Теперь наша очередь, а ты охраняешь.

Перед тем, как улечься спать, Захарий заглянул к Мирче.

— Спит, — сказал он. — Не стал его будить. Все равно, чтобы попасть к нему, надо пройти мимо нас.

Я не знаю, когда это случилось. Кажется, ближе к рассвету. Я должен был дежурить после Тудора, но разбудил меня снова Захарий. Тихо дал в руки ружье и подошел к двери. Тудор стоял у окна. Я поднялся и встал рядом с Захарием. Он прижимал ухо к стене у двери. Я слышал лишь невнятные шорохи.

А потом кто-то ударил ногой в дверь и она открылась. Первого Захарий сбил с ног, второго ударил прикладом по затылку я, в третьего выстрелил Тудор. Мы выждали минуту, никто больше не появился.

Про Мирчу мы с Захарием подумали одновременно, но первым к его комнате бросился я. Захарий стоял за моим плечом, когда я открыл дверь. В темноте было непонятно, что произошло. Я шагнул к кровати, на которой лежал Мирча.

Мирча не спал. Он тяжело дышал, с хрипом и бульканьем. Вошел Захарий с зажженной плошкой-светильником. И в желто-белом пляшущем свете, я увидел, что ладонью Мирча зажимает огромную рану на боку, а его одежда черна от натекшей крови. Видимо, к нему они наведались вначале.

Я положил руку ему на лоб. Лоб был влажным и холодным. Мирча открыл глаза.

— Я за целителем, — бросил Захарий, но мы все знали, что целителя звать поздно. Его поздно было бы звать, даже если бы он сидел с нами в одной комнате. Удар был умелый, в бок, в печень, глубоко. Кровь не остановить, рану не зашить.

Мирча нащупал мою руку и постарался сжать ее. Я сжал его пальцы в ответ.

— Держись, Мирча, не засыпай.

Он смотрел сквозь меня, как будто я был туманом.

— Просто бандиты, — прошептал Мирча. — Просто бандиты. Им нужны были наши деньги и наши лошади. И наша одежда. Все, что с нас можно снять.

Я сглотнул. Каким же я был глупцом, когда затеял это путешествие. В первом же городе меня узнали, во втором — постарались убить.

— Я… — со вздохом сказал Мирча. — Сейчас уйду. Пообещайте, ваша честь, что позаботитесь о моей дочке. У меня больше никого нет.