Хирургическое вмешательство - Серена Никки

Анька это любит, везде свой ум показать. Только тут — в Марьино ее ум никому не нужен. Все, кто его имеет хоть чуть, давно уже сбежали в Ростов. Ничего», — думал Павел, — «она отходчивая. Подуется, да и успокоится. Придумает себе новую забаву. Вон у нас теплицы еще нет, а Прутковы уже поставили. Моя увидит и тоже загорится. Надо что-то такое придумать, чтобы ей понравилось, только вот что?»

Аня и Павел полдня работали в одном дворе, но при этом они ни одним словом не перебросились за это время. Павла это угнетало. Он не мог долго терпеть обиды жены.

Жуков вычистил и вывез на компостную кучу весь накопленный за три дня навоз. Прошел мотоблоком несколько рядков картошки. При этом все время его голова так и крутилась в поисках жены.

Аня как заведенная суетилась одновременно везде. Она без устали хваталась за несколько дел одновременно, и что удивительно, у нее все всегда получалось. Эта ее работоспособность всегда восхищала Павла. Если бы к ней приложить неприхотливый характер — цены бы ей не было как жене.

Видел, как к воротам подъехала машина, из которой вышла Марьянка и зыркнула во двор. Его видно высматривала, но не нашла. Долго не разговаривали, значит, не успела Анька рассказать о ссоре. Да она может и вообще не рассказать. Анька не любит жаловаться. Открыли багажник и загрузили какие-то коробки. И еще на заднее сиденье несколько закинули.

На обед его позвал Сашка. Он больше всех любил отца, и когда тот находился дома, не отходил от него ни на шаг.

— Ну что, мой самый главный помощник? — намыливал руки хозяйственным мылом Павел, — отпустит нас мамка на пруд после обеда?

— Зачем на пруд? — деловито рассуждал Шурик. — Пошли на речку, там лучше. Костер запалим.

Павел цокнул и отрицательно мотнул головой.

— Не сегодня. На речку в ночное время позже отпросимся. А сегодня всех пацанов берем и идем на пруд раков ловить.

Шурка даже рот прикрыл, чтобы не завизжать от радости. Он прыгал на месте и трусил полотенцем.

— Рыбалка-рыбалка, — твердил он постоянно.

Павел вытер насухо руки, закинул полотенце на плечо, перехватил сына за талию и поднял. Сашка чуть не перекрутился головой вниз, а ногами кверху. Павел его перехватил так, чтобы голова не перевешивала, но при этом сын находился в горизонтальном положении. Сашка от радости подергивал ногами и хохотал.

— Все, пошли обедать, мать заждалась.

— Вот она обрадуется, — пыхтел снизу Сашка.

— А что мама тете Марьяне дала, ты не знаешь?

— Знаю.

Из Сашки вышел отличный «Павлик Морозов». Готов все всегда рассказать и, если надо даже проследить за тем, что делает или говорит мать. Это у старшего ничего невозможно добиться, а Шурка — открытая книга.

— И что это?

— Тетя Марьяна маме помогает в большом городе молочку продавать. Мама сама делает сыр, творог и масло, а тетя Марьяна, она же в большой больнице с недавних пор работает. Там людей много. Все сыр любят.

— Ясно, ну пошли быстрее…

Сборы были недолгими: удочки, садок для раков, много еды, несколько полотенец, покрывало и пару пачек детского пюре для Макарона. Павел демонстративно поцеловал жену при детях в щеку и сказал: «Пока».

— Всем пока, — замахала Аня рукой и улыбнулась попытке мужа извиниться, — домой когда?

— Вечером, — деловито ответил Шурка, — эх жаль нельзя до утра.

— Нельзя, — строго повторила Аня, — чтобы у некоторых не возникло недопонимания.

— Вечелом плидем с лаками, — махал пустым садком и оборачивался Джеджик.

Федя шел немного впереди с удочками и пакетами. Макар сидел на руках у отца. Он постоянно смотрел на мать через его плечо, улыбался и посылал Ане воздушные поцелуи. Анна тоже ему послала поцелуйчик и помахала рукой.

Два часа спустя Аня заварила любимый кофе в турке, достала из холодильника тарелочку с нарезанными ломтиками колбасы и сыра и раскрыла книгу.

«— Мистер Сайрес, как вы думаете, существуют ли острова для потерпевших крушение?

— Что вы хотите этим сказать, Пенкроф?

— Я хочу сказать, острова, которые созданы специально для того, чтобы около них было удобно терпеть крушение, и чтобы бедняги вроде нас могли легко выйти из всякого затруднения.

— Возможно, что такие острова и существуют.»

Аня не успела прочитать и нескольких строк, как рядом на столе зазвонил телефон. Она вздохнула, отпила быстро глоточек кофе и взяла трубку.

— Добрый день, баб Нюр.

Это звонила бабушка Нюра, у которой Аня арендовала шатер. С утра его разобрали отец и свекор и вернули хозяйке, поэтому женщина была удивлена звонку и немного обеспокоена.

— Анечка, — звучал приятный располагающий голос старушки, — я не могу найти гирлянды. Не знаю, куда их успела уже спрятать. Мастера собрали шатер. Ты же знаешь, у меня скоро день рождения, и я хотела, чтобы они и огоньки повесили сразу, но вот незадача, потеряла их.

Анна встала и подошла к окну. В саду теперь было пусто, трава зеленая и аккуратно выстриженная Аниным папой, деревья красивые и пушистые радовали глаз.

— Извините, баб Нюр, в саду ничего не осталось. Я, правда, не пойму, куда они могли деться.

— А ничего, детка, поищу. Я помню, твой папа все заносил. Ох и память у меня стала, а все года-года…

Старушка отключила мобильник, и Аня снова села за стол. Она взяла книгу в руки и притянула к себе. Легкий ветерок ворвался в распахнутые двери и развеял занавески. Аня глянула вперед и тут же подскочила. Вышла во двор и приподнялась на цыпочки, стоя на крыльце. Вдалеке в конце огорода около куста сирени, там, где располагалась калитка на противоположную улицу, на столбе стояла светлая одиноко забытая картонная коробка.

Аня еще раз тяжело вздохнула, метнулась к столу, захлопнула книгу, ловко закинула ее на привычную полку и выбежала во двор.

«К концу года, может быть и дочитаю» — промелькнула мысль в ее голове.

Глава 12. Работать любой ценой…

Глава 12. Работать любой ценой…

Когда Ева, хлопнув дверью, вышла, она тем самым поставила жирную точку в их отношениях с мужем. Уже никогда Николай не посмотрит на ее как прежде, никогда не станет умиляться ее детской наивности, не назовет ее «моя маленькая транжирка».

Николай такой человек, который на многое способен закрыть глаза, особенно в бытовых вопросах. Он вполне сам может приготовить ужин, даже если сутки перед этим в аду сражался за жизнь пациента. Если больной выжил, и хирург победил, а в основном так и случалось, Аверин чувствовал себя вполне счастливым человеком.

Еву любил,