Служанка для темного повелителя - Анастасия Максименко

это предательство и ложь, всегда требуя от всех своих подданных, несмотря на практическую невозможность того до одиннадцатого ординара, — верности и честности.

В дверь его покоев осторожно постучали.

― Войди.

В покои, не смея поднимать белокурой головы, вплыла облаченная в полупрозрачные гаремные тряпки призванная им дрейя.

― Мой князь.

― Подойди ближе, Лаая. Что на тебе надето?

― Вам… не нравится, милорд?

― Нет. Как вернешься, оденься прилично. Ты дрейя, а не наложница, Лаая. Не путай понятия, если не хочешь лишиться своего статуса, дрейя.

Девушка тяжело сглотнула, пряча досаду.

― Поняла. Как прикажете. Могу исполнять свою основную функцию?

― Можешь.

Лаая спрятала улыбку.

Глава 27

Ранним утром в княжеских покоях появился хранитель. Сквозь дрему уловив его присутствие, Файрокс моментально очнулся, сел, опираясь рукой о колено.

― Какие новости?

Тень поклонился:

― Темного утра. По вашему приказу всадник доставил хтани княжича Кайрокса и ребенка в замок, они ожидают вашего решения насчет их судьбы на первом уровне.

Файрокс щелкнул пальцами, облачаясь в ка п тан.

― В каком они состоянии?

― Тревожном, мой князь. Женщина постоянно плачет, пугает ребенка.

Жнец поморщился.

― Какой она расы? Дилла?

― Полукровка.

― Ясно. Привести в мой кабинет.

― Мой князь…

― Да?

― Мне показалось, мой князь, ребенок нуждается в полноценном сне и сытной еде.

― Всё так плохо?

― Не хорошо, повелитель. У ребёнка нервное истощение.

― Вот как? В таком случае, доставьте наших гостей в малую столовую.

Тень в молчании поклонился и исчез. Причесав пальцами волосы, Файрокс воссоздал зеркало, приказав показать ему хтани и ребенка. На зеркале тотчас отобразилась худенькая женщина, закованная в плащ оттенка слоновой кости, по бледному лицу струились слезы, глаза потухшие, губы искусанные, к груди она прижимала малыша неопределенного пола, на вид — лет четырех от роду.

Жнец задумался. Около пяти лет назад он посылал Кайрокса с миссией на второй ординар. Исполнив приказ, брат задержался, ссылаясь на свои собственные потребности, которые пожелал оставить в тайне. Заданием было зачистить сразу три поселения бунтовщиков, что устроили между собой дележку земель и бойню за власть. Как он понимал, эта полукровка, вероятно, из одного из трех поселений. Не наложница, как теперь ясно. В наложницы таких, как эта женщина, не берут. Слишком слабая.

Она напоминала ему кролика в племени волков, что отобрали на корм волчатам. Загнанная, испуганная, не знающая, чего ожидать, слишком эмоциональная, однако, несмотря на свою внутреннюю слабость, несмотря на суеверный ужас, она была готова цепляться за своего ребенка до последнего вздоха, это подкупало.

Впрочем, жизненная цель хтани — родить, воспитать и защитить своё потомство сроком до двенадцати годин, когда сам ребенок жнеца обретает полноценную силу.

В противном случае, она не смогла бы быть хтани.

Деактивировав зеркало, Мессор переместился сразу в столовую, где к стене жалась полукровка с ребенком, не смея оторвать от пола взгляда и противясь просьбе Завоевателя и тени сесть за сервированный стол.

Оставшись в тени, жнец застал короткий разговор.

― Уважаемая хтани, ― шелестел Орджак. ― Если вы не заботитесь о себе, то позаботьтесь хотя бы о ребенке, ваш сын испуган и хочет есть.

― Имей совесть, женщина, ― холодно прогрохотал Завоеватель, ― не доводи меня, иначе я сам усажу тебя за стол и прикую кандалами к стулу.

― Мы дождемся вашего хозяина, ― срывающимся, но твердым голосом отозвалась полукровка.

Мессор кивнул сам себе, вышагнул рядом со вздрогнувшей женщиной, жестом отсылая тень и всадника по своим делам, те мигом испарились.

― Ты дождалась.

Хтани коротко поклонилась, осторожно, за затылок, заставила поклониться и своего ребенка.

― Повелитель…

Мессор приподнял трясущийся женский подбородок, заглядывая в расширенные карие зрачки.

― Как твоё имя?

― Гензеран.

― Твоего ребенка?

Полукровка отвела взгляд, выдохнув:

― Машилахира.

― Машилахира? Это женское демонское имя. Твой ребенок — девочка?

― Это что-то меняет?

― Нет, ничего. Повелителем ординаров может стать и женщина, если она родилась в нашем роду первой.

Гензе вздрогнула и тут же вспыхнула возмущенно:

― Нам не нужен никакой трон, слышите? Мы просто хотим жить спокойно! Оставьте нас! Верните домой! Пожалуйста…

Жнец отпустил женское лицо, кивнул на стол.

― Присаживайся, и дочку усаживай к себе на колени. Корми. С этого часа вы гостьи Ордер-Шах. Никто не посмеет вас обижать. Обещаю, вы в безопасности до тех пор, пока я не решу обратного, если в том будет острая необходимость для блага темного мира. После трапезы мой хранитель сопроводит вас на женскую половину замка, в мой гарем.

Полукровка дернулась, сжались женские губы, вопреки своему желанию она покорно поплелась к столу. Жнец прав в одном: её дочка и так натерпелась.

Глава 28

Аглая

Целую ночь мы с Трактором не сомкнули глаз, ожидая подвоха, но… ничего не произошло. Ночь выдалась на редкость спокойной, так что утром я была не в лучшем своем расположении духа, а Гилару встретили мы с котом унылыми недовольными рожами.

Киз удивленно застыла в дверях, добродушная улыбка сползла с алых губ, полукровка озадаченно косилась то на лениво дергающего хвостом герхора, то на вялую меня.

― Эм. Темного утра, ― неуверенно поприветствовала нас Гилара. ― Что-то случилось? Аглая, мне кажется, или у вас дергается глаз?

Ну, как сказать, подергиваются маленько, это они всё норовят закрыться, хоть спички в веки вставляй.

― Гила, принеси кофе, пожалуйста. Много кофе. Можешь без молока.

― А мне с молоком, ― муркнул недовольно крылатый.

― Кофе? ― моргнула потерянно полукровка. ― Трактор, а тебе разве такое можно пить?

― Сама ты трактор. А я Фиалка, ― чисто из вредности проворчал кот. ― Тащи кофе скорее. Хозяйке своей без молока, а мне кофе без кофе, но с молоком.

На этот раз у Гилы дернулся глаз. Она медленно перевела на меня взгляд и вышла спиной за дверь. В один голос тяжко с герхором вздохнули.

― Ну, в баню твои расклады, Глашка. Ещё одного расклада я не переживу. Я молодой герхор, я не могу не спать. Не спать очень вредно для моего нежного организма. И вообще, я люблю спать, а спать любит меня.

― Слушай, ещё раз скажешь про спать, будешь спать на улице прямо в полете. И вообще, чего разнылся? В отличие от меня, ты можешь спать сколько угодно.

― Заметь: про спать сейчас аж