Служанка для темного повелителя - Анастасия Максименко

Сидим с Файроксом на алтаре, я у него на коленях, несмотря на то, что холода не чувствую, Фай всё равно укутал меня в покрывало, от него веет шальным умиротворением, не, ну, я в целом тоже умиротворена, только оттенок кожи малость смущает. С флегматичностью изучаю посмуглевшие конечности с оттенком пепла.

― Всё хорошо? Проголодалась?

― Не особо. Больше волнует моя внешность, я изменилась, так?

За спиной подозрительное молчание.

― Файрокс?

― Если только немного, ― отводит прядь волос за ухо и прикусывает кончик, низ живота простреливает тонной возбужденных разрядов, зрачки округляются, с губ срывается протяжное «ох». Хватаюсь за ухо, теперь челюсть отвисла.

― Гм. Файрокс, почему у меня острые уши?

― Чтобы ты лучше слышала? ― ироничное.

― Файрокс!!!

Дворец ощутимо тряхнуло вместе с бархатным смехом его засранца владельца.

С мученическим видом стояла напротив ростового зеркала, в двух шагах от меня — опирающийся плечом о стену Мессор, любопытно, блин, ему.

― Я теперь дроу, просто прекрасно, ― скольжу по пепельно-смуглой коже, лицо вообще немного вытянулось, скулы заострились, уши с вытянутыми кончиками, сами волосы — с густыми пепельными прядями, фигура отфотошопилась, просто… неземная красота!

― Не дроу, у нас нет таких рас. Ты темная, этим всё сказано.

― И в моей груди теперь медленно бьется черное сердце.

― Скорее оно темно-алое с огненными прожилками.

― Супер, пофиг, привыкну, ― ворчу, наконец отлипаю от зеркала и бреду к постели под пристальным вниманием супруга, на тумбочке лежат брачные браслеты из золота, и точно такие же, только магические, несъемные — на наших плечах. Файрокс сказал: это благословение магии. ― Долго будешь там стоять?

Мессор гнет бровь и идет ко мне, забираясь на кровать. Обнимает и тянет на подушки, укладываюсь на его плечо.

― Извини, что-то я расфырчалась.

― Это нормально.

― И буду ворчать ещё некоторое время. В груди как-то давит, и эта внешность, Гила, наверняка, как увидит, снова в обморок упадет.

― Это тоже нормально. Примерно около месяца твой организм будет стабилизироваться под обретенную силу, сущность и собственно меня, вспышки агрессии вполне естественны. Что до Гилары, ей не до тебя, уж поверь.

Удивленно привстаю на локте, заглядывая в спокойное лицо любимого.

― В каком смысле — не до меня? Файрокс, где Гилара?

― Там, где и должна быть, с отцом собственного ребенка.

― Завоеватель похитил мою помощницу⁈

― Скорее присвоил, как я тебя, вкусность моя, не переживай за Киз, обещаю: ей никто не причинит вреда, ― привлек к себе, накрывая губы жадным поцелуем, и уже мне стало ни до чего.

Спустя год

Таращусь то на записку, то на маленькую флегматичную девочку, что уныло смотрит в окно, затем снова на записку, и по нашей супружеской с Мессором связи реву:

«Файрокс!!! Скорее сюда!»

Трясануло дворец. Заревел огонь. Девочка с легким интересом повернулась в мою… теперь уже нашу сторону. Жнец с тревогой глянул на меня, затем перевел прохладный взгляд на девочку, приподнялась темная бровь. Молча всунула мужу записку.

А дело вот в чём. Мессор, как и обещал, год назад освободил своего младшего брата из заточения, взял клятву верности с его хтани и девочки, после чего с чистой душой… выпнул править первым новеньким, отстроенным специально для него же закрытым ординаром, а совсем уж грязные души он теперь должен собирать сам для своего уровня.

Кайрокс, прихватив семью, гордо ушел, появляясь только лишь на важных праздниках, например, как буквально недавно прошедший день Смерти. А сегодня утром в холле обнаружилась его дочь с запиской в кулачке, в которой Кай сообщал, что его дочери нет места на ординаре плохишей, и ей будет лучше во дворце, просил, чтобы мы за ней присмотрели, и да, первый ординар теперь закрыт навсегда.

Мессор исчез и через мгновение вновь появился с таким спокойным выражением лица, что сразу ясно: девочка останется с нами. Тяжко вздохнула. Собственно, ребенок ни в чём не виноват.

― Орджак, ― сухо призвал любимый хранителя, и когда тот появился, приказал увести ребенка и подготовить для неё покои на княжеском этаже. Оставшись наедине с мужем, прижалась к нему.

― Что думаешь?

― Воспитаем.

Согласно кивнула, а затем позвала своего герхора. Трактор явился через несколько минут и вид имел пренедовольный, явно у дворцовой кошки прохлаждался. Оказалось, герхоров во дворце довольно-таки много, есть целый для них малый павильон и та самая агентурная сеть Фиалки.

― Присмотри за девочкой.

― Что⁈ Меня в няньки⁈ Ладно, ладно, что сразу тленом вонять. Иду. Эх, что за жизнь, ни минуты покоя. Куда нам ещё один спиногрыз? ― и скорее зашевелил лапами под мой ментальный рык.

Трактор, твою ромашку! Мессор заинтересованно повернул ко мне голову.

― Ещё один? Скрыла от меня ребенка, вкусность моя? ― вкрадчивый ласковый тон из разряда «щас убью». Недовольно дернула ухом.

― Хотела тебе сама рассказать, сюрприз готовила, скрыла, как сразу почуяла в себе жизнь, а то ты бы узнал раньше меня, мне повезло, что, когда загорелась искра, ты был на Земле. И всё бы получилось, если бы не этот гадкий кот!

Губы князя расползлись в такой широкой улыбке, что любой с неподготовленной психикой рухнул в обморок. Он опустился на корточки и прижался носом к моему животу, попросив показать ребенка. С тяжким вздохом открылась, и Мессора повело.

― Спасибо, родная…

…Не прошло и десяти минут, как весь Ордар трясло и штормило: шутка ли, у княжеского дома будет наследник!

А вечером Мессору пришел вестник: у Завоевателя родился сын. Отступление: наследников всадников носят дольше, чем человеческих детей, как и жнецов, мне тоже в этом плане не повезло, носить мне нашего малыша и носить.

― Как Гилара⁈ ― с тревогой спросила. Свою помощницу видела крайне редко, ещё год назад её утащил на верховный двадцатый ординар всадник, Гиле повезло, что она мать ребенка, а то её бы растащило на атомы, впрочем, уже на следующий день она стала женой этой ужасти, даже представлять не хочу, что ей пришлось перенести.

― Лалла Киз в полном порядке, не переживай, через несколько дней навестим, если хочешь.

― Спрашиваешь!