Служанка для темного повелителя - Анастасия Максименко

― Вы уверены, госпожа?

― Не сомневайся.

От тени повеяло удовлетворением. И вот я стою возле двери в темноте коридора, Орджак, перед тем как растворился, пожелал мне удачи, да, она мне, вероятно, очень даже пригодится. Стучу. И нахально толкаю створку, попадая сразу же в минималистично обставленную спальню. Мой взгляд прикипает к постели, на которой с невозмутимой миной полулежит мой жнец, держа в руках книгу, идеальная бровь ползет к небрежно растрепанным волосам.

― Аглая?

Стараясь не залипать на развитой грудной клетке и массивных шикарных руках с широкими запястьями, закрываю за собой и дверь и быстрым шагом приближаюсь к постели. Взгляд Мессора из озадаченного превращается, ну, в очень голодный, пола халатика развевается, обнажая ноги, а под халатиком у меня так-то ничего нет, ха.

Спокойно откидываю край одеяла, святые граали, Мессор тоже безбожно обнажен! И с невозмутимой миной, хотя она так и норовит треснуть, ага, невозмутимость, залажу к мужчине и, пристраиваясь к его горячему боку, укладываю голову на плечо.

Файрокс тяжко вздыхает, захлопывает книгу и откладывает её на полку.

― И как мне это понимать, вкусная моя? ― в голосе прорезается бархатная хрипотца.

― Как полнейшую капитуляцию? ― прикасаюсь губами к подбородку.

Мессор хмурится.

― Ты не готова.

― Брось, Файрокс, позавчера была готова, а сегодня нет?

― Ты успешно скрывала свои чувства, вкусняшка, и я бы спросил: какого светлого, но не стану. Возьмем перерыв.

― Ага, на сколько? На месяц, год, два…

― Пока ты не будешь готова.

― Перестань. Перед смертью не надышишься, ну, правда, мой повелитель. Извини, если я тебя огорчила, я не…

― Я знаю, что ты не, сладость моя. Ты никогда меня не огорчишь по-настоящему, ― мою голову нежно приподняли за подбородок и хитро сощурились. ― Значит, готова?

― Просто сделай меня уже своей, давай вместе плыть по течению нашей реки Стикс.

― Реку не обещаю, ― потерся носом, спускаясь к губам. ― Тебе туда не попасть, но к братцу в гости заглянешь, боишься? ― легонько потянул энергию, ух, аж коротнуло.

― Нет, ― и первая накрыла его губы, лизнув нижнюю кончиком языка, подразнивая.

Ласковый нежный поцелуй, как крылья бабочки, стремительно перерастает в мучительно жаркий, звериный, голодный. Мужской язык врывается в рот, не завоевывает, скорее играет, но ненадолго. Я и сама не улавливаю момент, когда оказываюсь под мужчиной, обнимая его бедра ногами. Мы терзаем губы друг друга, упиваемся смешанным с энергией дыханием, вокруг искрят вихри Мессоровской силы и стелется тлен, его обжигающие руки везде, жадно исследуют, оглаживают, распаляют так сильно, что совсем скоро я забываю не только о смертельной опасности, но и вообще обо всём.

В какой-то момент, не прерывая обжигающий поцелуй, Файрокс фиксирует меня руками, и простынь подо мной пламенеет. Мы проваливаемся в портал, и вот под моими лопатками не матрас, а теплый камень, под смеженными веками полыхает желтый неон, кратковременно в груди стынет страхом, но я давлю негатив на корню, бежать некуда, портить ничего не собираюсь, нет!

Притягиваю мужчину теснее, будто в попытке слиться с его сильным телом, обнаженную грудь приятно ласкают его пальцы, со стоном прогибаюсь, когда губы накрывают полушарие, лаская плотным языком, затем зарывается в пряди, плавно подтягиваясь к уху.

― Агилара… ― хрипит мой жнец, оглаживая бедро, фиксирует рукой, потирается там твердыней. ― Ты станешь моей без остатка? Примешь меня?

Фраза обыденная, но мне отчего-то слышится несколько ритуальной.

― Да, Файрокс. Приму, я твоя навсегда и без остатка, ― без задней мысли, не обдумывая, пальцы впиваются в твердое мужское, его тихий стон, совершенно безумный поцелуй и… внезапно будто бы пространство замирает, есть только мы и наши подстраивающиеся под один ритм сердца, одно из них — из пепельного камня.

Протяжный шумный вздох, и ласки возобновляются, Файрокс говорит отрывистые фразы на совершенно незнакомом языке, впрочем, их смысл я понимаю на каком-то инстинктивном уровне, это брачные клятвы, запуск того самого ритуала, а когда отрывистая речь обрывается, с моих губ срывается незнакомое шипящие слово, согласие на магический брак по законам Ордара, по законам княжеского дома ординар.

― Моя… Моя! Моя…

Плавное, глубокое движение бедер, единение сокрушает, я кричу, царапаю спину, поддаюсь и напрочь отдаюсь звериному такту, каждый толчок как принятие, каждый толчок как откровение, как первое раскрытие крыльев, как дыхание мироздания, самый пик почти убивает меня, срывая на сиплые крики, перед глазами яркие искры, как вдруг…

― Прости, любовь моя, больно больше не будет, ― давление в груди, и резкая невозможная боль сжимает сердце, грозясь его разорвать в то крошево мелких осколков. Будто бы когтистая рука проникла в грудную клетку и ласково сжала только бухающий, а теперь замерший орган.

Распахиваю слезящиеся глаза, глядя на тотально спокойное мужественное лицо нависающего надо мной мужчины, только в зрачках притаилась тревога с легким оттенком страха, опускаю взгляд и только тогда понимаю, что… не дышу.

В моей грудной клетке в области сердца — по кисть рука Мессора, а вокруг расходятся, как черные червячки, не то жилы, не то… понятия не имею, что, но выглядит ужасно, как и стремительно сереющая кожа. Больно? Нет, уже нет. Ничего, кроме эйфории.

Поднимаю на любимого взгляд, уголки губ дрожат в улыбке, а взгляд застывает, на мгновение ощущаю истинное настроение Файрокса, о! Он далеко не спокоен, он — запертый в клетке тигр, чью пару убивают на его глазах браконьеры, пожалуй, ему больнее, чем мне.

Лечу спиной в бездну под яростный окрик жнеца:

― Драйрокс, принимай!

Со свистом влетаю в крепкие чужие объятия, перед моим слегка прибалдевшим лицом — скалящийся в доброй ухмылке хозяин бездны.

― Ну, привет, добро пожаловать в семью, вкусняшка братца, ― он наклоняется к моему рту, ловко надавливает на подбородок, приоткрывая губы, и не успеваю я возмущенно ахнуть, как в меня толчком вливается сизая энергия, это длится буквально секунду, затем меня притягивают к широкой груди, крепко обнимают, по-отечески ворошат волосы. ― Ну, вот и всё, Агилара, а ты боялась. Теперь будем видеться только по праздникам, и да, как и сказал, ко мне в качестве души ты не попадешь.

― Хватит болтать! ― рычат где-то над макушкой. ― Верни мне жену!

Драй смешно закатывает глаза, подмигивает:

― Немного сочувствую тебе, муженек у тебя ещё тот, я — лучшая кандидатура, но уже всё, лавочка прикрыта. Счастливого медового месяца! ― короткий чмок в макушку.

― Спасибо, ―