Служанка для темного повелителя - Анастасия Максименко

― Тоже беременный?

― Этот — нет.

Облегченный вздох.

― Но всё может быть, ― закончила, складывая в мешочек руны, говорящие, что и ему скоро дитя перепадет. Нет, ну, это уже свинство.

В приемной подавились воздухом.

Совсем не до смеха стало, когда пришел последний клиент с дочкой и запросом проверить его малышку на невинность. Сама дилла выглядела столь нежно, робко и немножко забито, что я никак не ожидала от девицы, что она не только не девица, причём глубоко и прочно, но и БЕРЕМЕННАЯ, БЛИН!!!

Бледный вид имели все. Не продав возмущенному демону средство от прерывания тягости, злобно рыкнув, что не стану на себе такой грех носить и ему не советую, а то прокляну, выгнала горе папашу пинками. Нет, ну, я бы, может быть, и продала, если бы его дочь действительно хотела избавиться от ребенка, а она категорично не хотела и в душе тряслась от ужаса.

Пришлось Мессору доложить, что у нас маленькое ЧП, пусть за папашей проследят или девчонку у него заберут, всё же совершеннолетняя уже, только жаль, недодемон морально подмял её под себя, очень странно, что она при таком родителе смогла понести, впрочем, дело нехитрое, и не моего ума, пусть князь разбирается сам.

Закрыв сегодняшнюю запись, флегматично побарабанила пальцами и… сделала себе расклад. Твою… лучше бы не делала! Ну, это уже совсем ни в какие ворота! Карты резко захотелось сжечь.

Ко мне заглянула полукровка, когда артефакт, нечто вроде шредера, весело жевал проклятую колоду. Покосившись на него, Гила удивленно спросила:

― Не жалко?

Получив красноречивый взгляд, Киз понятливо пожала плечами.

― На сегодня всё? Могу идти домой?

― Присядь, Гил, ― попросила устало, ― есть к тебе дело.

Полукровка, предчувствуя подставу, нервно сглотнула, а услыхав наказ князя с приемом, побелела, потом посерела, покраснела и в очередной раз бухнулась в обморок туфельками кверху. Подложила под щеку кулак. Не знай я Гилу, решила, что и она уже того, в положении.

С чистой совестью этот день можно назвать предвестником беременях.

Глава 57

Входящий в маленькую традицию ужин с Мессором. Стол, уставленный богатыми, одуряюще пахнущими вкусными блюдами, теплый безалкогольный глинтвейн и Файрокс с пленительной полуулыбкой в дорогом, ошеломительно брутальном костюмчике, хотя сейчас признаю: мужские платья, особенно темных тонов, на нём сидят более соблазнительно. Эх.

Надеюсь, не предполагая, что я на него тут мысленно облизываюсь, Мессор, аристократично нарезая сочное мясо, невозмутимо так спрашивает:

― Как прошел твой день, Аглая?

Да, как вам сказать, дорогой княже… Хы.

― Нормально. Единственное, господин Мессор: а вы случаем не решили каким-то неестественным образом поднять демографию Ордара?

На меня глянули недоуменно.

― Да, вроде бы нет. Поступлений новых душ не планировалось. Почему спрашиваешь, вкусняшка?

― Да, так… А если не поступлениями, физиологичными обычными, эм, в общем, обычным планом, ничего для этого не делали, не?

Файрокс с хмыком отложил столовые приборы.

― И как ты себе это представляешь?

― Честно, никак. Просто спрашиваю.

― Нет. Я, конечно, князь, повелитель ординар, и всё такое, но не осеменитель, понимаешь, да, вкусняшка?

― Предельно.

Фух, даже легче стало дышать. Только отчего это так странно задумался Мессор? Не к добру! Не к добру, когда он думает!

― Право, мысль неплохая. Ты меня вдохновляешь, вкусность моя.

― Забудьте! ― поспешно выкрикнула. ― Давайте поедим нормально. Я есть хочу!

Не очень, но лучше рот занять, чем изощренный мозг повелителя.

Едим. Я — напряженно. Князь — по-прежнему устрашающе задумчиво. Ну, вот кто меня за язык тянул? Придумает сейчас ведь какую гадость, думай потом, как жить и не осемениться, в моём случае — маленькими Файроксасиками младшими.

Хлебнула глинтвейна, м-м-м, пряный какой, как я люблю! Прочистила горло и отложила приборы на тарелку, привлекая желтоглазое внимание жнеца-экспериментатора.

― Господин князь, можно обратиться?

Мессор улыбнулся.

― Тебе можно почти всё, моя вкусняшка.

― Это радует. В общем, я хотела спросить: меня очень интересует животрепещущий вопросец по поводу вашего приема.

― Нашего, вкусняшка, нашего.

Сомнительно, но допустим.

― А если я сделаю что-то не так? Ну, не те скатерти выберу, не тот цвет стульев подберу, честное слово, Файрокс, я понятия не имею, как давать приемы! Может, кого другого попросить?

Улыбка жнеца стала, ну, очень ласковой, а ещё он зачем-то руки ко мне протянул, хотя, в каком смысле — зачем, глупые у тебя вопросы, Аглая.

― Иди к папочке, сладкая.

Бух, это сердце моё о ребра тыгыдымкнулось.

― Ролевые игры я не заказывала! Рано для них ещё.

― Самое то. Иди, вкусность.

С тяжким вздохом пошла, куда же деваться, всё равно притянет, усадит на колено твердое, вот как сейчас, и носом в макушку ткнется, шумно тягая запах волос. Фетишист зловредный.

― Так что там с приемом?

― Агилара, если ты ещё не поняла, — прием можешь сделать такой, как тебе захочется, ты его хозяйка, можешь спокойно выбирать хоть серо-буро-малиновые скатерти, хоть жуков в меню, никто не посмеет и слова нехорошего в твой адрес вякнуть. Никаких ошибок ты не допустишь, даже если скатертей не будет вообще.

― Это… тоже радует.

Святые склянки, остановите скачки в моей груди, ибо щас сердце точно из неё вырвется! Алло, тпру!

― То есть, я могу делать что хочу?

― В пределах приема — несомненно, у тебя карт-бланш, разве я тебе не говорил об этом?

― М-м-м, не припомню. Ладно, с приемом понятно. Кстати, а с диллом тем разобрались?

Мессор немного подпустил тлена, что значит — помрачнел.

― Дочь у него изъяли и отправили на другой ординар, за девочкой приглядывают.

― Это тоже радует.

― Ещё вопросы, ― кончиком носа — нежно по виску. В горле пересохло.

― Если только один.

― Внимательно тебя слушаю, ― раздвоенный язык нырнул в раковинку. Ух, е…

― А что там со свиданиями, а? Господин князь? Где обещанные свидания, м? Мне начинать негодовать по этому поводу, как примерной невесте?

Мужское, крепкое… везде тело замерло, щеку опалило дыхание.

― Знаешь, что радует меня, вкусняшка? ― бархатно и вкрадчиво, а затем меня рывком усадили лицом к похищневшему лицу и прямо на… бугор! УХ!!! ― Что ты признала меня своим.

― Женихом!

― А вот это ненадолго, ― и бессовестно накрыли губы в жадном поцелуе. И