Служанка для темного повелителя - Анастасия Максименко

ошалеть, как этому подлецу к лицу мужские платья, аж слюни во рту, резкий стук, это Мессор книгу так громко захлопнул, вынудив меня вздрогнуть, ласковый голос холодком прокатился вдоль позвоночника:

― Проходи, вкусняшка моя сладкая, ты вовремя, я дико проголодался, надеюсь, ты тоже, ― и такой жуткий, реально голодный взгляд, что аж внутри всё опустилось, почему-то концентрируясь внизу живота.

Ну, я и вошла. Куда же было деваться с этой подводной лодки-то.

Глава 52

Пока иду к столу под облизывающий мужской взор с шикарной сеточкой вен по нижнему веку, в груди что-то екает. Совсем мне не нравится, к чему эти переселения с гребаными ужинами ведут, как и пристальное княжеское ко мне внимание. Вот чего, спрашивается, привязался, а? Ну, жила же какое-то время мирно и тихо, так на тебе. Мыслей и подозрений столько, что голова пухнет.

― Чудесно выглядишь, ― взгляд замирает на коленках, ещё и губы эротично облизывает, бессовестный жнец, не нализался ещё!

Положив руки на те колени, сухо говорю:

― Вы тоже.

Мессор улыбается:

― Приятно слышать от тебя комплименты, сладость моя. Глинтвейна?

― Не откажусь.

Файрокс ловко разливает по бокалам напитки, интересуется участливо:

― Как устроилась? Всё хорошо? Никто не беспокоил? ― и зырк мрачненько: мол, если кто-то побеспокоил, тому трыднец, на курорт отъедет к Драйроксу.

― Всё отлично. Ну, а вы? Закончили с делами?

Князь просто кивает и берет в руки столовые приборы. Сидим, молчим, едим, м-м-м, романтика, вкусно, кстати, это лосось? Вроде похоже. Через некоторое время решаюсь спросить:

― Получится установить сегодня портал?

― Получится. Где решила?

― В кабинете. Там удобнее всего.

― Логично.

Сидим. Снова молчим. Продолжаем есть. Спаржа, кстати, тоже огонь. А, вот тот салат похож на цезарь, дайте-ка мне его, да, супер, вкусняшка. Глинтвейн — вообще пушка. Давно его хотела. Надеюсь, не отравлюсь, правда, сомневаюсь, что жнец привел меня к себе во дворец и ужины строит, чтобы отравить дрейю в моём лице. Бред же.

― Вкусно? ― снова этот жаркий болезненно-голодный взор.

― Очень. Спасибо.

― Пожалуйста. Повар сегодня расстарался.

― Передайте ему комплимент.

― Орджак передаст.

― Супер.

И снова сидим, едим, молчим. Тщательно пережевывать не забываем, ага. Здоровский ужин, прям вся трепещу. Ну, хоть не «иск-бокс». Уже радует.

Наевшись, сложила согласно этикету приборы и придвинула к себе поближе родимый глинтвейн.

― У меня возникла к вам пара вопросиков, не возражаете?

― Для тебя всё, что угодно, вкусность моя.

― Вот об этом отдельно.

Мессор заинтересованно гнет бровь.

― С чего вдруг ко мне столь пристальное княжеское внимание — мой главный вопрос на повестке дня, как это подозрительно с вашей стороны. Энергию, как приличный жнец, князь, верховный, нужное подчеркнуть — не тянете, что ещё подозрительней и даже, кажется, наоборот, — отдаете. Что-то мне неспокойно, господин шеф.

― Боишься? ― вкрадчивое, бархатное, немного шипящее.

― Здраво опасаюсь, как и всегда. Мне бы хотелось знать ваши планы на мою тушку, знаете, лучше уж знать, чем оставаться в неведении.

― Разумная вкусняшка. Всё проще простого, Аглая. Видишь ли, я уже в том возрасте, когда пора обзаводиться наследником, раньше я не видел нужную хтани. Знаешь, что такое хтани, моя сладость?

― Знаю, ― осторожно, ― но стремно, в какую степь вы ведете.

― Скоро станет ещё стремней, ― прищелкнул пальцами иронично, ― но, увы и ах, по крайней мере, для тебя. Хтани я выбрал. И это ты, Агилара, ― жесткий цепкий взор пригвождает к сидению, как бабочку на булавки с жемчужными бусинами. ― Когда моя энергия усвоится в тебе, ты станешь моей женой.

Внутри всё опустилось и похолодело, и вместе с тем затрепетало, как те пришпиленные крылышки бабочки. Вытаращилась на Мессора, сытым котом потягивающего напиток. Чё, блин⁈

― Простите, кем стану?

― Хтани. Если упрощенно, моей женой. Парой. Княгиней, нужное подчеркнуть, ― несколько ядовито-беззлобно. ― Вот такие у меня на тебя планы. Истерить будем? Бить посуду? Если да, погоди, Орджака с тарелками позову.

― Немного позже с истерикой и тарелками вашими. Гм. Стесняюсь спросить, а моё мнение не учитывается?

― Станешь моей женой, Аглая?

― Нет! ― возмущенное.

― А за поцелуй?

― Нет!

― Два поцелуя?

― Нет!

― Три?

― Вы издеваетесь?

― Даже не думал, и прекращай мне выкать, ты мне жена одной ногой.

― Да щас! Только тарелки побью!

― Всё же зовём хранителя, чтобы тарелки тащил? ― очень участливо.

― Идите вы, шеф, бабочек сушить, ― мрачно.

― Посушу, обязательно, кое-кого, но это только после брачного ритуала.

― Укушу!

― О, а вот это — давай. Какую часть себя подставить, филей подойдет? Ну, не рычи, моя сладость, какие у тебя требования? Давай обсудим. Или я тебя, как мужчина, не устраиваю? Не нравлюсь?

Нахохлилась. Вот же иуда. Нравится, ещё как нравится, но всё равно, гр!

― Итак, какой твой будет положительный ответ?

― Пока никакой. Как минимум, для начала нам надо познакомиться ближе, вдруг вы носки разбрасываете, или козявки по стулу размазываете, или, не знаю, нежить в шкафу держите.

У Мессора немножко дернулся глаз, он с секунду таращился на меня, а затем по залу разнесся его бархатный смех, проникающий в каждую клетку моего естества. Ну, точно, пропала. Со всеми потрохами.

― Давайте десять ужинов, а там посмотрим.

― Ужинов сколько угодно, свиданий — пять.

Ишь, ты, поглядите на этого хитреца!

― Десять.

― Три.

― Десять.

― Два.

― Ладно, пять. Манипулятор!

Файрокс клыкасто улыбнулся.

― И вообще-то, перед таким ответственным занятием, как брачный обряд, хотя бы какие свидания положены. И вообще, разве то, что я стану вашей женой, не будет означать мою гибель?

― Нет, вкусняшка. Ты перестанешь быть дрейей, это понятно, но после обряда ты перестанешь быть и человеком, однако энергообмен останется, но несколько иной.

Напряглась.

― М-м-м, и кем же я стану?

― Такой, как я, естественно.

― Жнецом⁈

― Собирателем душ, поправка. Темной княгиней. Если проще — нечто вроде фейри. Жнецами могут быть только мужчины. Наши женщины не могут пожирать души, но при желании могут души отнимать и перенаправлять в бездну.

― Угу. Выходит, меня никто не сможет тронуть? Как сейчас, допустим, могут в теории.

― Нет, для нечисти моей ты станешь бесполезной, скорее тебя будут жестко бояться. И да, твою дреевскую силу