Служанка для темного повелителя - Анастасия Максименко

Согласно княжеским традициям, мы с Мессором сидели по разные стороны во главе того самого громадного стола, который, так скажем, был поделен на женскую и мужскую зону. С моей стороны в два ряда сидели спутницы «лордов», а со стороны Файрокса, понятное дело, его жнецы и всадники. Так вот, отдаленность князя от меня мне даже нравилась, слишком тяжеловато на душе. Сам князь, видимо, подмечал моё настроение, ибо хмурился, даже не слушая, что ему там рассказывали его подданные.

Лилась негромкая спокойная фоновая мелодия, впрочем, — мимолетно скользнула по дамам, — музыка была даже громкой, ведь вопреки светскости мероприятия дамы вовсе не щебетали, они предпочитали угрюмо молчать, лишь изредка перекидываясь сухими фразами. Собственно, ничего удивительного: никто из женщин даже на четверть не приходится человеком, все они или жены, или сестры вот этих столовых господ.

Про себя тяжко вздохнула, лишь чудом привычно не поставив на столешницу локоть, чтобы подпереть кулаком щеку. Тоскливо окинула ломящийся от вкусностей стол и поморщилась, есть нисколько не хотелось, более того, вместе с паничкой на меня накатывала тошнота, м-да, я уже и не вспомню, когда в последний раз испытывала подобные мерзкие ощущения. Просто… Как будто бы ты знаешь свою дату смерти, да, и вот буквально через несколько часов осознаешь, что того, помашешь миру ручкой, и боль… Я в самом деле не боялась её, но кому лишний раз захочется испытывать боль? Разве что мазохистам, увы, я не из их числа.

Словив очередной прямой взгляд Файрокса, прикусила губу, будто бы мне в живот засунули кусок стекла, а затем пнули в него сапогом, разбивая то стекло в мелкое острое крошево.

Всё. У господина жнеца явно лопнуло терпение, поскольку его зрачки вспыхнули огнем, черты лица исказились в звериные, он резко встал, привлекая к себе всеобщее внимание, в зале воцарилась пропитанная льдом и тленом тишина.

Мессор протянул ко мне ладонь, так привычно, только ничуть не мило, размеренное с налетом незыблемой властности:

― Агилара, ― моё собственное имя прокатилось вдоль позвоночника, бахнув к низу живота томительной истомой.

Вот такой Файрокс испугал бы всех до усрачки, но не меня, я, видимо, какая-то совсем ненормальная и явно всё-таки мазохистка, потому как вместо очередной вспышки паники испытала тотальное облегчение и, видимо, излишне радостно вскочила, потому как выражение красивого лица из убийственного немного смягчилось на: попозже сожру.

Чинно поднялась, звук моих спокойных шагов казался слишком громким, в такт ему билось сердце, меня провожали задумчиво, капельку заинтересованно, а главное, без капли насмешки, скорее с каким-то странным уважением. И каждый жнец, всадник или леди вставали со своих мест, немного наклоняясь вперед в качестве легкого поклона мне вслед, это показалось странным.

Внезапно возникшая догадка ошпарила кипятком. Пришло четкое осознание: этот прием ни фига не ежегодная дань тем самым традициям. Вовсе нет.

Это и есть наша с повелителем свадьба. Её предзаключительная банкетная часть, торжество, и кубки, наполненные вязкой жидкостью с металлическим привкусом, поднимались в честь нас с Файроксом Мессором, и никакого храма не будет, только мы, ведь сам повелитель может венчать своих поданных, отчего же не может себя, вполне себе может.

Вложила ладонь в руку будущего супруга и развернулась к гостям, смотря на всех сразу и ни на кого одновременно.

…Волчица в овечьей шкурке.

― Веселитесь. Две ночи в вашем полном распоряжении, ― сухо бросил Мессор. Перед тем как он утащил меня в огонь, я заметила, как вспыхнули темной радостью радужки гостей.

Мы вышли в моих комнатах, вот только вместо беседы Файрокс холодно бросил:

― Отдыхай. Если что-то понадобится, зови Орджака.

И… просто ушел огнем, оставляя меня совершенно одну. Озадаченно моргнула, потерев грудь, резко накрыло омерзительное ощущение, что я сделала что-то не так.

Глава 66

Мессор

Нет, Аглая не сделала что-то не так. Однако её липкий страх, ужас и глубинное отвращение, нет, не разочаровали, лишь немного покоробили, он понял, насколько она не готова, и решил отступить. Он обязан уважать её желания и считаться с ними.

Не готова, он понимает, к обряду Кхара, — трактующееся дословно как темное перерождение — редко кто сходу готов, только лишь искренне всепоглощающе любящие пары, не вина Аглаи, что её чувства не таковы, как и ему хочется.

Файрокс достал из кармана амулет, огладил большим пальцем черные блестящие бусины.

Он подождет.

Аглая

В душе неприятно тянуло. Около часа я просто просидела на постели, в ожидании возвращения Файрокса и каких-то объяснений, но, естественно, он так и не пришел. Я сходила в ванную, долго отмокала в едва теплой воде и додумалась до одной простой вещи. Мессор не раз упоминал о том, что в энергетическом плане он больше никем не может питаться, а, видимо, только мной. Значит, у него на меня какая-то привязка и явно эмоциональный спектр она тоже затрагивает.

Видимо, он прекрасно ощутил на себе все мои эмоции, мои страхи, да всё. Ударила ладонью по плитке и закрыла глаза, крепко сжав челюсти. Твою мать, если бы дорогой мне человек испытывал по отношению ко мне подобные чувства, я бы тоже расстроилась. Тяжко вздохнула. М-да, Аглая. Конечно, я не считала себя виноватой, да и справедливости ради, у нас двоих есть рот, через который следует говорить, но и Мессора понимала, он дал мне передышку.

В спальне на столике обнаружился поднос с ужином. Равнодушно заглянув под крышку, проигнорировала еду и уныло забралась на постель. За всеми последними переживаниями волнения и страхи по поводу ритуала иссякли окончательно. Да плевать с высокой колокольни на этот ритуал, тоже мне, нашла, из-за чего паниковать. С другой стороны, намеренно я не паниковала и не так уж и накручивала, оно само.

Язвительность перла наружу. Да, блин!

Накрыла голову подушкой. Повертевшись на постели с полчаса, скинула подуху на пол. В груди по-прежнему неприятно ныло. Интересно, чем сейчас занимается мой жнец? Увидеть бы его, нормально поговорить. Резко села, нахмурившись. А что меня, собственно, останавливает? Взбудоражено встряхнувшись, слетела с кровати, кинувшись в гардеробную, поменяла халат на более приемлемый, черный шелк с запахом по самую щиколотку, волосы расчесала и оставила распущенными, скользнув на своё отражение в зеркале, слабо улыбнулась и куснула губу.

«Не отступать, Глашка!» ― в голове воинственным голосом герхора.

Улыбнувшись, призвала хранителя. Он возник посреди спальни буквально через пять секунд, поклонился:

― Госпожа.

― Доброй ночи. Будь добр, отведи меня к покоям повелителя.

Тень пошла