Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

В бытность на Земле я вообще не знала такой зависимости от еды. Могла поголодать, потом поесть, потом посидеть на диете, перекусить, заглушить любой голод — и всё. А здесь… здесь голод был просто монстром с когтями, вцепившимся в желудок и в мозги.

После пережитого — никогда не осужу ни одну толстушку за её большой аппетит. Это же сколько сил и воли нужно, чтобы преодолеть подобное дикое влечение! Преклоняюсь перед тем, кто сумел похудеть с такого веса…

Мне тоже придётся похудеть. Мне тоже придётся проявить эту волю. Надеюсь, я устою. Только бы не смотреть в сторону тех злополучных пирожных…

Я тяжело дышала, насколько позволял корсет. И вдруг почувствовала, как на моё личное пространство кто-то посягает. Слева, в паре шагов от диванчика, появился незнакомец.

Я лениво повернула голову, готовая отшить назойливого самодура — и замерла. Передо мной стоял молодой человек, лицо которого было мне однозначно знакомо…

Глава 16. Что с тобой, Алёша???

Глупо улыбаясь, передо мной стоял Антон.

Я тут же вспомнила и этого парня, и его имя. Он был на приёме в доме мужа некоторое время назад. Его до глубины души впечатлило моё пение. Сперва он насмехался надо мной, как и все остальные, но после моего выступления оказался сражен…

Молодой человек выглядел не так броско, как Алексей, одежда была попроще, не столь выверенная до последней пуговки, но в глазах я не увидела ни тени высокомерия. Смотрел с каким-то странным выражением, кажется, даже смущался. Или, может, всё-таки его подослали?

Потом он и вовсе начал заикаться, как школьник на первом свидании, и понёс чушь:

— Добрый вечер! Рад вас видеть! Как вам здесь? Нравится? — бормотал Антон, перебирая пальцами край жилета.

Я скривилась, чуть приподняв одну бровь, и ответила односложно:

— Всё замечательно. А вы как? — вежливость наше всё…

— О, всё чудесно, — оживился Антон, словно мой ответ оказался для него манной небесной. — Я хотел бы… разрешите… может быть… мы сможем немного пообщаться?

Я выдохнула. Впрочем, он может даже пригодиться. Хотя бы отвлечёт меня от мыслей о еде, и уже будет неплохо.

Именно потому я снисходительно махнула рукой, показывая на другой край дивана.

— Садитесь.

Антон присел, но тут же слегка придвинулся ближе, после чего снова начал:

— Вы знаете, приёмы, как этот, удивительны. Такая тонкая атмосфера, красивые наряды, да и погода, между прочим, отличная нынче стоит…

Я едва заметно кивнула, а он почувствовал какой-то выдуманный интерес с моей стороны и бросился тараторить дальше:

— А вы знаете, я всё думаю о том, как вы тогда пели. Это было потрясающе, просто невероятно! Я никогда не слышал ничего подобного…

Ага, значит, моя догадка была верна. Именно пение его и впечатлило. Впрочем, мнение этого человека мне глубоко до лампочки. Использовать его как шумовую завесу от собственных гастрономических страданий — вот и всё, на что он мне нужен.

Не то чтобы я была жестокой, нелюдимой — просто чего-то хорошего от всех этих людей ждать не приходилось. Я продолжала кивать и лениво смотреть по сторонам. И тут мой взгляд упёрся в знакомую фигуру.

Алексей. С милой улыбкой, от которой сводило скулы, он беседовал с девушкой, показавшейся тоже знакомой. Ага, она помогала мне плести венки в первые дни появления в этом мире. Настя. Точно, та самая. Она и на приёме была. Жених на неё смотрел как на кусок ветчины тогда…

Кстати, она показалась мне весьма дружелюбной. Но теперь, глядя на этих двоих, я понимала: это потенциальная соперница. Вот почему Алешка постоянно на неё глазеет.

Словно почувствовав мои мысли, Настя развернулась и посмотрела прямо на меня, после чего, весьма меня удивив, помахала рукой. Я растерялась. Откуда такое радушие?

Но Антон вдруг поднялся с места, широко заулыбался в ответ и тоже махнул:

— Сестра моя, — пояснил он. — Настенька.

Ага, вот оно как. Теперь всё стало на свои места. Впрочем, мне до этих господ дела никакого нет. Всё, хватит с меня этого общения.

С некоторым трудом поднялась на ноги. Антон с готовностью предложил руку, которую я стойко проигнорировала.

— Позвольте, я провожу. Может быть, вы хотите подышать свежим воздухом?

— Я и сама справлюсь, — буркнула в ответ и направилась к ближайшему выходу.

Ноги болели, как после восхождения на Эверест, но я всё-таки кое-как добрела к балконной террасе. Прохладный ветер встретил меня освежающим прикосновением. Я вдохнула полной грудью — точнее, попыталась. Корсет немедленно напомнил, что дышать глубоко мне не положено. Но хоть лицо немного остыло, и на том уже спасибо.

Послышались шаги за спиной: Антон не отставал.

— Посмотрите, какая ночь! — восторженно заявил он, подходя ближе. — Какие звёзды! Какое небо! В такой атмосфере хочется творить, писать стихи и посвящать прекрасной деве!

— Ага, — пробормотала я, не поворачивая головы.

— Я бы попросил вас даже спеть, — продолжил он, — но, боюсь, это было бы слишком нагло с моей стороны.

Я покосилась на него из-под ресниц. Неужели подбивает на пение? Неужто всерьёз думает, что я сейчас начну горланить под звёздами, как героиня оперетты? Да тут сбегутся все на свете!

Ничего не ответила. Просто облокотилась на перила и уставилась на освещённые фонарями аллеи. Дворик, по крайней мере, выглядел прилично.

— Вы знаете, — снова заговорил Антон, но голос его теперь прозвучал серьёзнее, — когда вы запели тогда, это сильно меня тронуло. Я ведь давно опустил руки. Моя мать тяжело больна, уже много лет, и мы все уже почти сдались. Но ваша песня… она была как напоминание, что сдаваться нельзя, что нужно бороться до конца. За последующие дни я нашёл другого лекаря и многое пересмотрел в лечении. Даже лекарства отыскались какие-то чудные, заморские. И всё это — только благодаря вам.

Я повернулась к нему с лёгким удивлением. Голос парня звучал искренне.

— Это хорошо, — тихо ответила я. — Рада, что моя песня принесла пользу. Желаю вашей матери скорейшего выздоровления.

Антон расплылся в довольной улыбке. Возможно, я зря на него наговаривала. Ведь, может, это вовсе не глупое ухаживание, а искренняя благодарность. Кто знает. Моё сердце немного смягчилось.

Антон сказал ещё что-то вежливое, но я не услышала. В этот момент подул сильный ветер, я поёжилась и отвернулась, чтобы он не испортил прическу, и тут у меня сильно закружилась голова — дало о себе знать голодание.

Я покачнулась и почувствовала, что пол