Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

— Что с вами, сударыня? Что происходит? Вам плохо? Нужно позвать лекаря! Срочно!

Но я ничего не могла ответить. Всё онемело, голова кружилась, сознание куда-то улетало. И всё-таки, с диетой я, наверное, перестаралась. Но ведь мне отчаянно нужно было похудеть, иначе я бы не выглядела столь эффектной!

И вдруг рядом раздались какие-то голоса.

— Что здесь происходит?!

Неужели Алексеюшка? Или это у меня уже слуховые галлюцинации?

Рядом — женский вскрик. Ага, и Настенька тоже пожаловала:

— Алёша! Это же твоя невеста! Она с моим братом! Что они делают? Неужели целуются?!

У меня аж дурнота начала рассеиваться от такой наглости. Ах ты ж змеюка! Хочет обставить всё так, будто мы занимались здесь с Антошей чем-то плохим и неправильным, а Алексей-то, небось, и счастлив — вот уж повод, так повод!

А может, они вообще парня подослали, чтобы меня скомпрометировать? Хотя нет, в обморок-то я падать я по своей инициативе собралась. Наверное, он тут ни при чём… Попыталась открыть глаза. Всё было как в тумане. Если бы не Антон, я реально бы лежала на полу.

Алексей стоял неподалёку, яростно сжимая кулаки. Ух, как хорошо играет оскорблённую невинность! Наверное, счастлив, что теперь можно меня хоть в чём-то обвинить.

— Антон! — неожиданно взревел жених. — Я… я… я назначаю тебе дуэль! Завтра же! Мы будем стреляться за то, что ты нанёс мне глубочайшее оскорбление!

Я почувствовала, как Антоша задрожал.

— Алексей… это неправда! Твоей невесте стало дурно, а я просто помог…

— Стреляться! — не унимался жених.

И тут я, наконец-то, окончательно пришла в себя. Отодвинулась от Антона, посмотрела на жениха с превеликим удивлением. Ну, где же торжество в глазах? Где обвинение и крик: "Свадьбы не будет!"?

Настя стояла рядом, бледная как мел, и неверяще смотрела на Алёшу. Она что, тоже удивлена? Неужели он не блефует?

У меня челюсть отпала.

— Эй, Алексей Батькович! — проговорила я с вызовом. — А ты мне ничего сказать не желаешь?

— Желаю! — прорычал жених яростным тоном. — Чтобы я больше не видел тебя с кем-то из других мужчин! Я запрещаю тебе даже приближаться к кому-либо из них!

Я искренне впала вступор. И как это понимать? Он меня что, ревнует по-настоящему?

Может, перепил? Или перегрелся на солнце? Ну так — ночь на дворе. Может, у него лихорадка? Или он болен? Ничего не понимаю…

— Алёшенька… — дрожащим голосом проблеяла Настя. Её губы задрожали, глаза наполнились слезами. Она приподняла юбки, развернулась и рванула прочь. Чтобы страдать в одиночестве.

Вот те на!

История совершила невероятный, просто шокирующий поворот…

Глава 17. Дива и странный жених…

Алексей стиснул челюсти и, ни слова не говоря, схватил меня за локоть и потащил обратно в зал. Бедный Антон, стоявший в нерешительности на балконе, хотел что-то сказать, но жених метнул в его сторону такой убийственный взгляд, что тот сразу сник и отшатнулся к ближайшей колонне.

— Вернёмся, — процедил сквозь зубы Алексей.

— Да ладно уж, чего кипятиться, — пробормотала я, пытаясь не отставать в этом неторопливом, но крайне требовательном марше. — Я ж сама не знала, что меня в полуобморок унесёт…

Но жених, конечно, даже бровью не повёл.

Мы вошли в зал, где всё по-прежнему было довольно мирно. Люди общались, смеялись, сплетничали.

На возвышении стоял герцог Скоморохин. Валерий Тимофеевич. Мужчина лет пятидесяти, с заметно лысеющей макушкой, коротковатым сюртуком, который, кажется, был когда-то модным, а теперь просто плотно обтягивал его живот. Но держался он с такой бодростью, с таким искренним весельем в голосе, что к нему тянулись как к солнцу.

— …И, конечно же, как можно было бы назвать наш вечер настоящим, если бы не кульминация — чудесное пение восходящей звезды, блистательной Ирины Александровны Власовой!

Я замерла на месте. Что?!

Какое ещё пение?! Я что, по контракту обязана? Никто меня не предупреждал. Алексей не смотрел на меня — стоял, будто статуя, с каменным выражением лица. Либо он тоже в шоке, либо прикидывается.

И тут Скоморохин заметил нас. Улыбка стала шире, он сошёл с возвышения и бодро направился к нам. Гости расступались перед ним, создавая живой коридор, ведущий прямиком к нам.

Вот уж "без меня — меня женили".

Когда неподалёку мелькнул осунувшийся, бледный, почти прозрачный Антон, у меня внутри что-то щёлкнуло. Ах ты ж хитрюга… Ты это всё устроил? Устроил, чтобы я «вдруг» запела? Молодец, конечно. Подстава знатная.

— Дорогая Ирина! — заговорил герцог, подходя ко мне и бесцеремонно хватая за руку. — Я так много слышал о вашем превеликом таланте! Особенно от Антона Степановича, который просто не устаёт восторгаться вашей красотой и голосом!

Он поцеловал кончики моих пальцев. Я едва сдержала оторопь и мысленно свернула шею Антону. Ну «спасибо» тебе, дружок…

— Простите за дерзость, — продолжал Скоморохин, — но я не удержался и объявил о вашем выступлении. Это станет великолепным продолжением вечера. Разрешите насладиться вашим искусством прекрасная леди!

Льстец!

Но деваться некуда — сделаю всё, чтобы не ударить в грязь лицом.

Выпрямилась, расправила плечи и приподняла подбородок. Алексей метнул на меня острый взгляд — может, надеялся, что я позорно откажусь и подставлюсь? Не дождёшься!

— Гулять, так гулять, — пробормотала себе под нос. — Где у вас здесь фортепиано?

Герцог оживился, схватил меня под руку (Алексей дёрнулся, будто его ткнули иголкой, и выпустил меня). Скоморохин бодро повёл меня вперёд.

Фортепиано оказалось настоящим монстром — чёрное, лакированное, громоздкое и чертовски дорогое на вид. Я провела пальцами по клавишам. Даже звук от прикосновения был такой… сочный.

Да, не хватает чего-нибудь крепкого для храбрости. Хотя сошел бы и комрот… Но раз уж начала, теперь не остановлюсь.

Я присела, поправила юбки, глубоко вдохнула (насколько позволял корсет) и приготовилась к выступлению.

Ну что ж, дорогие мои… Будет вам песня. Да такая, чтоб запомнили…

* * *

Не то, чтобы эта песня была особенной. Слова простые, бесхитростные, но завораживал мотив. Я начала петь в полной тишине, подыгрывая себе на фортепиано.

Я бреду по пути земном

И не знаю конца пути,

Я мечтаю лишь об одном –

Как тебя на земле найти.

Ты не знаешь моей тоски,

Улыбаешься всем вокруг…

Я стою у судьбы-реки,

Не могу ни сказать, ни вдохнуть…

Припев:

Найдись! Мое сердце трепещет в груди!

Услышь,