Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

Он остановился как вкопанный, завидев нас вместе. Сначала посмотрел на меня, потом на Настю, потом снова на меня — и, кажется, впервые в жизни потерял дар речи. Его лицо застыло где-то между «что за чертовщина» и «лучше бы я пошёл в погреб».

Анастасия же, словно только и ждала этого момента, тут же вспорхнула с дивана и воскликнула:

— С этого дня, дорогой Алексей, я буду в вашем доме частой гостьей! Ваша невеста любезно согласилась обучать меня вокальному мастерству.

Я прикусила щеку, чтобы не расхохотаться.

Лицо моего жениха вытянулось. Его челюсть опустилась буквально на пару дюймов. Кажется, он никак не мог сообразить — что хуже: моё внезапное преподавательское призвание или перспектива ежедневного присутствия Анастасии в его доме.

Меж двух огней как говорится…

Глава 20. Серпентарий…

На следующее утро Анастасия примчалась ко мне в поместье с такой прытью, будто за ней гнались все бесы этого мира. На щеках румянец, глаза горят, завитые локоны взлохмачены, как от реального бега. Я, честно сказать, аж впала в лёгкий ступор, наблюдая за этой картиной. Неужели она действительно так искренне жаждет учиться? Или всё же где-то тут зарыта собака? Ладно. Время покажет.

Я проводила её в одну из дальних комнат на втором этаже, которую на скорую руку превратили в «музыкальный салон». На самом деле это была просто свободная библиотека с парой кресел, стареньким пианино и окнами в сад. Вполне сносное место для мучений — в смысле, занятий.

— Итак, — произнесла я с самым серьёзным видом, — сперва проверим ваш потенциал.

Анастасия аж задрожала от волнения, встала, сцепила ручки на груди и уставилась на меня так, будто я держала в руках ключи от рая.

— Напойте что-нибудь простое, — попросила я, садясь за пианино и наигрывая лёгкую гамму.

Анастасия вдохнула, будто собралась нырять на глубину в пятнадцать метров, и запела.

И, надо сказать, голос у неё оказался… весьма недурной. Конечно, абсолютно не поставленный, сыро́й, кое-где переходящий в визг на высоких нотах, но в целом — приятный. Приятный настолько, что я даже оторвала взгляд от клавиш.

Хм. Может, из неё действительно что-то и получится. Если, конечно, приложить много терпения. Очень много терпения. И, желательно, ещё мешок терпения в запас.

Урок пошёл своим чередом. Анастасия, как оказалось, была способной ученицей — старательной до изнеможения. Я объясняла, показывала, заставляла повторять. Всё это было, прямо скажем, дико скучно. Гораздо интереснее было мысленно подсчитывать монетки, которые я за это удовольствие получу.

О, за такую работку можно будет потом прикупить себе новое платье, которое не будет натягиваться, как барабан, на талии. И, может быть, даже велеть шить его с расчётом на ещё более стройную фигуру!

Час тянулся долго. Очень долго. Каждое "до-ми-соль" от Анастасии сопровождалось в моём мозгу расчётом: «пять минут равно три серебряника», «десять минут равно ещё три»… Да, деньги делают даже такие пытки сносными.

Наконец, когда почувствовала, что мои уши вот-вот объявят забастовку, я хлопнула крышкой пианино и с натянутой улыбкой проговорила:

— Ах, вы сегодня так славно позанимались! Думаю, на этом можно закончить наше первое занятие.

— О, — всплеснула руками Анастасия, — как я счастлива! Какое счастье учиться у вас! Ах, я буду очень не против остаться у вас на завтрак!

Я застыла.

— Знаете, у нас здесь не гостиница, — начала я было вежливо намекать, что ей пора бы уже собираться, но она весело вспорхнула со своего стула и стремительно выскочила из комнаты.

Я осталась сидеть на месте, хлопая глазами.

Ага, вот значит как!

То есть девица не просто ради пения сюда примчалась. Нет, она явно рассчитывает пустить здесь корни…

Я стиснула зубы от раздражения. Ненавижу, когда меня используют!

Нет, Ирина, не кипятись. Если сейчас пойдёшь за ней, устроишь скандал, начнёшь шипеть и выгонять взашей — кто будет выглядеть истеричкой? Ты. Нет, такого позора нам не надо. Нужно действовать аккуратно…

Я поднялась, стряхнула складки на юбке, поправила волосы и с самой сладкой улыбкой отправилась вслед за Анастасией.

В столовой она уже хозяйничала, наливала себе чай и что-то весело щебетала служанке. Увидев меня, подпрыгнула на месте и воскликнула:

— Ах, Ирина Александровна! Я надеюсь, вы составите мне компанию?

— Конечно, дорогая, — сказала я, оскалившись в улыбке. — Как можно отказать такой ученице? Разрешаю вам на сей раз остаться здесь на чай…

Она намека не поняла. По крайней мере, даже бровью не повела. Но я набралась терпения и отхлебнула несладкого напитка…

Кстати, есть хочу! Когда там уже завтрак?

* * *

Каково же было моё удивление, когда за завтраком в нашем скромном обществе оказались не только настырная Анастасия, но и сияющий, словно начищенная монетка, Виталий. Что он тут забыл, я не представляла, но выглядел подозрительно довольным собой.

Алексей, напротив, был мрачен. Нет, не просто мрачен — задумчив и угрюм, словно накануне кого-то убил и теперь подумывал, не сделать ли это привычкой. На меня он не смотрел. Впрочем, ни на кого не смотрел — ковырял вилкой кусок мяса так, будто тот был во всём виноват.

Пока он молча пережёвывал еду, Виталий с Анастасией щебетали так мило и весело, что становилось откровенно тошно. Шутки, смех, какие-то милые словечки — создавали атмосферу такого притворно-отталкивающего дружелюбия, что хотелось тряхнуть Алексея и спросить, какого черта он их тут терпит. Впрочем, разве он не такой же, как они?

Да, Ирочка, не кипятись. Учись, учись и еще раз учись. Попала в этот гадюшник — тренируйся усмирять гадов. Смотри, сколько у тебя для этого возможностей!

Я ещё никогда не завтракала в серпентарии, — подумала я. Необычайные ощущения. Казалось, протяни руку — и дотронешься до змеи, которая тебе радостно улыбнётся и попытается вежливо откусить палец.

Ела я в отличие от всех крайне аскетично — лёгкую молочную кашу с лапшой. И, кстати, сделала для себя невероятное открытие: если долго пережёвывать каждый кусочек, насыщение происходит быстрее, чем если глотать за один присест.

Значит, всё это время я ела неправильно? — удивилась я. На Земле вроде бы где-то читала об этом. Оказывается, если жевать долго, сигнал о сытости быстрее доходит до головы, и ты съедаешь меньше. Это открытие, подтвержденное воспоминанием, так сильно меня обрадовало и увлекло, что на несколько мгновений я забыла о неприятном соседстве.

Впрочем, окружающие быстро напомнили о себе.

— Дорогая Ирина, — вдруг обратился ко мне Виталий, — а не могли бы вы