Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

Когда впервые увидел Ирину, невесту своего глупого друга, подумал о том, что это явно перебор. Но она сумела затронуть струны его души… хотя вряд ли души, скорее тела и разума.

Она показалась уникальной. Сперва он обратил внимание на её выдающиеся округлости, которые в первое время казались отталкивающими. Но потом, когда она проявила чувственность, он ощутил желание… познакомиться с такими габаритами поближе.

А теперь, наблюдая за ней раз за разом, понимал, что влечёт его не только её экзотичность. Было во взгляде девушки нечто неординарное, безумный вызов, невероятная уверенность в себе.

И Виталий понял, что он давным-давно жил праздно и скучно. Ему захотелось разобраться, в чём же её секрет, приблизиться к разгадке — откуда у девицы подобного телосложения, не пользующегося спросом, столько внутренней силы?

Он стал наблюдать за ней, ища повод прийти к Алексею в гости, обязательно посещая балы, где мог бы её встретить, слушая невероятное по силе и красоте пение — и всё острее ощущал, что хочет видеть её своей. В каком качестве? Ну, хотя бы временной любовницы. О чём-то более серьёзном Виталий не помышлял.

И вот сейчас, подслушивая у дверей её перепалку с глупой Анастасией и отсмеявшись от души, понял, что больше не хочет ждать. Напросился на свидание. Да, нагло. Безумно нагло. Хотя знал, что сам Алексей уже начал терять голову от своей ненавистной невесты. Да, это было очевидно — очарование толстушки не обошло и старого, закоснелого в своей глупости товарища.

Но разница между ним и Виталием была в том, что Алексей всячески противился этому влечению, а Виталий не собирался этого делать. Он решил брать быка за рога и завоёвывать девицу всеми силами, на какие способен.

На его предложение выпить с ним кофе она ответила благосклонной улыбкой. Он начал самодовольно улыбаться, но Ирина вдруг добавила:

— Приходите сюда хоть завтра — как хотите. Думаю, Алексей не откажется выпить кофейку в вашем присутствии, вы ведь друзья.

Он опешил. Она не поняла намёка? Она глупее, чем он думал? Но по блеску глаз осознал — нет, Ирина всё поняла. И она сейчас… отталкивает его!

Что?

Гордость Виталия вспыхнула в груди пожаром. Обычно подобный намёк любой девице производил свой эффект. Виталий считался отличной партией для любой аристократки. А эта толстушка отказала?

Ей нравится Алексей?

Но как-то на это не похоже. С другой стороны… почему-то же она не съезжает из его дома и не рвёт помолвку! Значит, эта помолвка ей выгодна. Возможно, Ирине интересен Алексей как богатый супруг…

Это открытие заставило Виталия крепко задуматься. А что, если он сам женится на ней?

Представил лицо маменьки и папеньки — и понял, что с этим будет туго. Подобной невестке они не обрадуются.

Ну а что?

Смог бы он прожить с этой необычной женщиной жизнь? Ну или хотя бы полжизни? Или треть? Всегда можно развестись, если что. Может, и смог бы… — вдруг осознал с удивлением.

А что, если помочь ей стать известной? Тогда родители точно не будут против. Они довольно-таки тщеславны и амбициозны. Захотели бы иметь в невестках знаменитую личность.

Приняв подобное решение, Виталий расплылся в улыбке.

— Дорогая Ирина, хорошо. Я обязательно приду к вам на кофе в ближайшее время. Но приду с небольшим сюрпризом. Думаю, вам он понравится…

Она вопросительно изогнула бровь — и делала это так изящно, что по телу Виталия пробежала дрожь предвкушения. Даже брови у неё привлекательные! А эта молочная кожа… а эти аккуратные ушки и слегка полные губы, которые сейчас поблёскивают на свету…

Да кто она вообще такая?

Будто колдунья, которая использует свои чары, завлекая в свои сети.

Взбудораженной буйной фантазией, Виталий встал, поклонился — и поспешно покинул поместье своего глупого друга…

Глава 22. Приглашение…

Утро выдалось на редкость бодрым. Во-первых, я наконец-то выспалась. Во-вторых, не чувствовала себя уставшей мешковиной, набитой ватой, как было в первые дни моего попадания в это тело. А в-третьих… Кажется, я действительно похудела. Не то чтобы резко — не минус сорок килограмм за ночь, но двигаться стало легче. И это ощущение невесомости буквально окрыляло.

Я даже провела мини-проверку: спустилась по лестнице с такой грацией, будто всю жизнь ходила на каблуках по мрамору. Ни тебе покачиваний, ни одышки. Да и корсет теперь не ощущался как орудие пытки. Возможно, я и вправду стала аккуратнее, изящнее. Талия чуть тоньше, подбородок один, вместо полутора. Ну что ж, это уже победа.

Завтрак прошёл спокойно. Служанка принесла овсяную кашу (да, опять! Но я на неё уже почти не рычала). Не торопясь, съела её с достоинством светской дамы, жующей ложечку счастья. И вот, стоило только насладиться этой иллюзией мирного утра, как раздался стук в дверь, и служанка взволнованно сообщила:

— Вас ожидает барон Эраст Дмитриевич Левандовский. Он прибыл вместе с господином Виталием.

Я зависла. Левандовский? Кто это вообще? Почему с Виталием? Попить кофе решил с другом?

Ответ оказался проще. В гостиной, где я появилась спустя пару минут, сидел мужчина лет сорока в зеленом сюртуке, с бакенбардами, усыпанными пудрой, и цепочкой на жилете, больше напоминавшей украшение для шторы. Выглядел он как нечто среднее между фриком и звездой эстрады.

— Ах, сударыня! — воскликнул он, вскакивая с места и хватая меня за руку так, будто мы были старыми знакомыми. — Вы — муза! Истинная муза великого художника! Примите моё восхищение!

Я опешила. Опять вагон лести? Но нет, мужчина выглядел невероятно искренним…

— Сударыня, — продолжал он с пылом, — вы будто сошли с полотен Франсуа Буше… Да-да, точно! Вы его идеал — сочная, мягкая, прекрасная женщина, в которой живёт огонь страсти и океан красоты!

Толстушка с полотен? Сразу же вспомнился земной Рубенс, любивший создавать картины с изображением пышнотелых красавиц. Неужели я похожа на одну из них? А это льстит…

Некогда читала историю, как какая-то худая дамочка на выставке скривилась у картины, изображающей девицу килограмм под сто двадцать, и пробормотала: «Фу, ужас». Один парень, случайно услышавший ее и бывший, наверное, ценителем пышных форм, поспешил ответить: «Если бы вас рисовал Рубенс, он бы плакал от горя». Я тогда долго ржала. А здорово он ее на место поставил! Еще бы, зачем обесценивать чужие вкусы?

— М-м-м… благодарю вас, — выдавила из себя, изображая смущение. — Но не уверена, что мое пение способно вдохновить кого-то поистине великого…

Да, скромность ложная, но нынче необходимая…

— Ваше пение, дорогая, — поднял к потолку