Призванная на замену или "Многорукая" попаданка - Анна Кривенко

Каким образом? Потому что я плюнула на него с высокой горы. Почему я должна чувствовать себя униженной за то, чего не совершала? Ну и пусть он ничего об этом не знает. Не должно ли мне быть всё равно?

Поняла, что слишком поддалась унынию — и дорога стала веселее.

В итоге, в поместье соседа я вошла довольно-таки расслабленной. К сожалению, его опять не было дома. Однако встречать меня вышла не мерзкая Розалия, а пожилой мужчина, который был здесь, кажется, садовником.

Он даже учтиво поклонился мне и назвал госпожой, после чего сообщил:

— Хозяин велел вам привести в порядок три его лучшие клумбы.

Это задание меня, безусловно, обрадовало. Возиться в земле я умела и любила. Эти клумбы находились аккурат неподалёку от парадного входа, поэтому я могла присесть на чистые аллейки и аккуратно вспушивать землю.

Так увлеклась делом, приводя в порядок проклюнувшиеся цветы, что не заметила, как лязгнули ворота, и во двор въехала карета. Очнулась только тогда, когда позади послышались женские голоса.

Резко обернувшись, я увидела двух дам, которые смотрели на меня с огромным удивлением. Одна из них была уже в возрасте, лет, может быть, пятидесяти пяти, а вторая — совсем молодой. Последняя была красивой, кареглазой брюнеткой с молочно-белой кожей и длинными завитыми волосами. Она хлопала ресницами, разглядывая меня с неким недоверием.

— Тётушка, — произнесла она, вдруг обратившись к своей спутнице, — почему лицо этой служанки мне кажется таким знакомым?

Та приподняла маленькие круглые очки на своём большом носу и пригляделась.

Я почувствовала себя экспонатом в музее. Захотелось отвернуться, но я не стала. Наоборот — вздёрнула подбородок повыше, как повелело чувство собственного достоинства.

— И правда, знакомая, — подтвердила женщина. — Возможно, мы видели её в прошлый раз, когда приезжали к Андрею Власовичу.

Но девушку этот ответ не удовлетворил, потому что она сделала несколько шагов вперед, внимательно рассматривая моё лицо.

— Постой-ка… — начала она.

Но в этот момент ворота снова лязгнули, и появилась вторая карета. Мы все синхронно обернулись на звук, и я поняла — вернулся хозяин поместья. А вот его-то видеть мне категорически не хотелось. По крайней мере, на глазах у этих особ.

Я отвернулась и снова занялась клумбой. Слышала, как карета остановилась, как Андрей Власович вышел из неё и начал приветствовать незнакомок. Они любезничали, он отвечал не менее вежливо, называя молодую барышню Алевтиной, а пожилую — госпожой Ватютиной.

Наконец, беззаботно щебеча, вся троица направилась к входу в поместье. Я уж было подумала, что буду благополучно избавлена от ненужного внимания, как вдруг Андрей Власович остановился и, обратившись к ним, сказал:

— Вы проходите, я на минутку.

Женщины недоуменно переглянулись и начали подниматься по каменным ступенькам. Мужчина же развернулся и направился прямиком ко мне.

Боковым зрением я заметила, что гостьи не послушались и остановились у самой двери, наблюдая за тем, куда он направляется. Выругалась сквозь зубы. Почему-то мне дико не хотелось, чтобы они узнали Пелагею. Я догадывалась, что нарвусь на ещё большее унижение, и мне придётся переживать очередные неприятные мгновения.

Обозлилась на Андрея Власовича донельзя. Неужели он делает это специально? Ну да, а как же! Его задача — подвергнуть свою противницу наибольшим страданиям.

А для горделивой Пелагеи хуже нет, чем потеря собственного достоинства. По крайней мере, он так считает.

Остановившись в нескольких шагах от меня, Андрей Власович заложил руки за спину.

— Вы с каждым разом всё больше удивляете меня, Пелагея, — произнёс он холодным тоном. — Всё-то вы умеете. Откуда такие навыки у аристократки?

Я скрипнула зубами, после чего выпрямилась и посмотрела на него не менее ледяным взглядом. Правда, тут же вспомнила, что собралась его просить об одолжении, и это повергло меня в дикое огорчение. Ну вот, даже сохранить достоинство не могу! Пришлось умерить свою гордость и произнести кротко:

— У меня есть цель. Моя цель — спасти детей. Поэтому ради них я сделаю всё возможное, что от меня требуется. Любую работу, которую только осилю.

Я говорила это, глядя в землю, чтобы не выдать той ярости, что клокотала в груди. Эх, если бы я не нуждалась в нём сегодня, я бы, наверное, не смогла удержаться от демонстрации своих чувств.

Но, получив ответ, он не собирался уходить. Стоял и стоял, даже не переминался с ноги на ногу. Я разглядывала носки его блестящих туфель, и мне хотелось плюнуть на них.

В это время гостьи соседа шушукались на крыльце. Наверняка, они обсуждают наш диалог, всё слышат. Ух, как я ненавижу этого человека! Он ведь мог просто уйти, чтобы сохранить мне моё достоинство. Но… я снова вспомнила то, как вела себя Пелагея, и в чём перед ним виновата. И моя ярость тут же сдулась.

Он имеет право мстить? Имеет. Она вытворяла что-то ужасное. Но отдуваться-то приходится мне. Как же это несправедливо!

— Что ж, могу вас похвалить, — снова подал голос Андрей Власович.

Я заставила себя перевести взгляд на его лицо. Он внимательно изучал меня прищуренным взглядом. Длинные, слегка волнистые волосы шевелились на ветру. Выглядел он, конечно, изумительно, ещё лучше, чем в первые дни нашего знакомства. Молод, красив, статен. Неудивительно, что к нему приезжают всякие девицы и хихикают невзначай.

Впрочем, мне-то что до этого?

Я начала злиться на себя за неуместные мысли. Увидев, наверное, что-то свирепое в моём взгляде, Андрей Власович хмыкнул:

— Как закончите с клумбами, можете возвращаться домой. Я не изверг.

Я поняла, что прямо сейчас мой шанс попросить об одолжении. Когда Андрей Власович уже начал разворачиваться, чтобы уйти, мне пришлось его окликнуть:

— Подождите, пожалуйста.

Молодой человек замер и развернулся опять. Посмотрел на меня, приподняв бровь с неким любопытством. На лице его застыло выражение: «Что же, интересно, она сейчас придумает?»

Я скрипнула зубами, но взяла себя в руки колоссальным усилием воли.

— У меня к вам небольшая просьба, — произнесла я приглушённо, чтобы те мымры на крыльце не слышали. — Мне завтра утром на пару часов срочно нужно в город…

Я хотела сказать о коне, но он меня прервал:

— Что ж, разрешаю вам опоздать завтра…

И снова собрался уходить.

— Это ещё не всё, — поспешила добавить я, нервно дёрнув плечом.

В теле была напряжена каждая мышца. Правда, мне показалось, что голос соседа прозвучал насмешливо. Похоже, ему нравится наблюдать за мной, нравится видеть мою неловкость! Ах он гад… но я от него завишу.