Призванная на замену или "Многорукая" попаданка - Анна Кривенко

Фрося уставилась на меня ещё пристальнее.

— Ну… это многое объясняет, — пробормотала она. — А то вы последнее время и вправду… не та. Мягче стали. Словно… душа другая. А я всё думала, в чём подвох? — она хмыкнула. — Но вот что скажу: что там в комнате — я не знаю. Нас туда вы никогда не пускали. Никого. Даже убирать запрещали. И ключ…

— Где ключ? — выпалила я.

— Вы его на себе носили. На цепочке. На шее.

Я молча коснулась шеи. Только медальон. Проклятый, нелепый, тёплый медальон. И никакого ключа.

— А запасного нет? — прошептала я.

Глава 15.Угроза

Я обыскала половину усадьбы. Почти каждый шкаф, комод, сундук, ящик — и даже заплесневелые уголки чуланов. Ключа не было. Ни намёка. Ни единого металлического звона. Только пыль, тряпки и ворох разочарования.

Таинственная комната за запертой дверью маячила в голове всё время, пока я рылась в старых ящиках, поднимала коврики и шевелила напольные доски. Будто кто-то положил мне на плечо холодную руку и тихо нашёптывал, побуждая: «Ты уже рядом… ещё немного…»

Когда за окнами потемнело, а Фрося дважды поднималась звать на ужин, я наконец сдалась. В горле стоял ком разочарования и даже какой-то неуместной обиды на дуру-Пелагею, на эту чужую, но теперь мою жизнь, на все странности, тайны и проклятия, которые сыпались, как из рваного мешка…

Легла поздно. И лежала в темноте, как в глухом омуте. Сон не приходил. На потолке плясали отблески от догорающей свечи, я считала их, пытаясь уснуть. Мысли вертелись, как потревоженные осы. Что делать дальше? Где взять еду? Как платить долги? Как не сойти с ума от последствий преступлений Пелагеи?

Всё равно придётся идти к соседу. Работать. Завтра… У нас еды максимум дня на три. Если повезёт.

Я злилась на навалившееся чувство беспомощности, но, в конце концов, уснула, будто канув в бездну.

* * *

Утром встала с тяжестью в груди — той, что бывает, когда тебе уже заранее плохо от наступающего дня. Фрося возилась на кухне, и я подошла к ней с неприятным распоряжением.

— Фрося… — начала я, стараясь говорить спокойно. — Мы переходим на строгий экономный режим питания. Без паники, просто на всякий случай.

Старуха приподняла одну бровь, но ничего не сказала.

— Лучше варить супы, — продолжила я. — Воды больше, еды тратится меньше. Крупу дели на дни. Картошку используй с умом. Хватит ещё на месяц, если будем беречь…

— Ага, — только и ответила она. — Значит, всё так плохо?

Я не стала ничего говорить. Просто кивнула и пошла дальше.

* * *

Девочки сидели в общей комнате. Лера лепила что-то из теста, Валя перебирала старые платки.

Я присела рядом и выдохнула:

— Дорогие мои, сегодня я ухожу на работу. К соседу. Буду там каждый день до вечера.

Лера тяжело выдохнула.

— Ты же вернёшься?.. — шёпотом спросила она, и мое сердце екнуло. Смотря в эти испуганные детские глаза, я увидела, что она… боится меня потерять… Как уже теряла не раз. Сердце растаяло. Стало безумно жаль этих девочек, живших в прошлом с отвратительной матерью, но, похоже, все равно любящих ее…

— Конечно. Я буду возвращаться по вечерам, — обняла её крепко, как могла. — Просто сейчас такое время, нужно поднапрячься.

Валя подняла на меня серьёзный взгляд:

— Я тоже буду работать. Здесь. Обещаю присмотреть за домом…

Такая взрослая, такая решительная. Кто ты, девочка? Ребёнок или уже взрослая женщина в теле ребёнка?

Я протянула к ней руку, позвала к себе. Обняла обеих сразу. Держала в объятьях долго. Словно мне это было нужно сильнее, чем им.

— Вы умнички. Вы справитесь. А я обязательно приду. И всё наладится.

Постаралась улыбнуться — изо всех сил. Чтобы не дрогнул голос. Чтобы не сорвалась слеза: так сильно они меня растрогали.

— Вы только слушайтесь Фросю, хорошо?

— Хорошо, мамочка, — печально улыбнулась Лера.

Валя просто кивнула. Молча.

* * *

Я вышла из дома, стараясь не оглядываться. Нужно держать спину прямо. Всё-таки иду на "работу", не на казнь. Хотя чувствовалось это примерно одинаково. Воздух был прохладным, свежим. Солнце поднималось над деревьями, окрашивая горизонт в розовый и золотой. Где-то вдали уже шумели куры, пахло дымом и печёным хлебом.

Вот бы этот день прошёл спокойно. Вот бы мне дали хоть немного времени, чтобы собрать всё, что у меня ещё осталось.

Пусть я ещё не знаю, как всё исправить, но, по крайней мере, я иду. Шаг за шагом. А значит — не сдаюсь.

* * *

Когда переступила порог поместья соседа, сердце забилось быстрее. Каменные стены, аккуратно выложенные дорожки, чистые окна с кружевными занавесками — всё здесь кричало о порядке и достатке. Меня встретила молодая женщина — лет двадцати пяти, не больше. Красивая, высокая, с толстой русой косой, перекинутой через плечо. Черты лица — резкие, чёткие, будто выточенные, а во взгляде… во взгляде плескалось ледяное презрение. Она смерила меня с ног до головы таким взглядом, каким смотрят на грязь под башмаками.

— Ну надо же, — усмехнулась она криво. — Даже пришла! Не могу поверить!

Я прищурилась. Значит, с Пелагеей они знакомы. Очень знакомы.

— Хозяина нет, — добавила она, хмуро. — Он уехал в город и вернётся только вечером. Но он поручил мне отвести своб должницу… туда. Туда, где она будете отрабатывать свои грехи! — Последние слова она произнесла с таким сладким ядом, что меня передёрнуло.

Я напряглась. Эта девица явно не горит желанием быть приветливой. Но выбора у меня нет. Если не вытерплю — сосед точно откажется от милости, и тогда нам конец. А вот если постараться… вдруг Андрей Власович позволит поработать всего несколько дней вместо двух недель?

Эта мысль мне понравилась, поэтому я покорно кивнула.

— Веди.

Она резко развернулась резко и зашагала по коридору. Шла быстро, каблуки цокали. Я старалась не отставать, чувствуя, как с каждой ступенью внутри расползается нехорошее предчувствие.

Наконец, мы спустились в какой-то боковой флигель. Запахло затхлостью и сыростью. Она открыла дверь, и я чуть не попятилась. Передо мной была тёмная, низкая каморка, и в углу… в углу громоздилась целая гора испачканных, затвердевших, смердящих кухонных тряпок, половиков и мешков. Рядом стояло ведро воды, чёрной, как ночь. И таз. Один. Маленький. А ещё кусок старого мыла.

— Вот, — с торжеством сказала она. — Это всё нужно выстирать. Достойная работёнка… как для аристократки!

Служанка рассмеялась, а я сжала зубы.

Я застыла.

— Ты серьёзно? — прошептала, сперва не поверив.