Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга - Е. Лань

Все затаили дыхание. Управляющий достал блокнот и кисть, готовый записывать.

— Закон гласит: Лень — это добродетель.

Кисть Управляющего зависла в воздухе, по рядам прошел шепоток.

— Я не люблю шум, — продолжила, глядя на них поверх чашки. — Я не люблю суету, не люблю, когда бегают. Если вы можете идти — идите, если можете стоять — стойте. Если можете сидеть — сидите, а если можете лежать — лежите.

— Но... Госпожа... — растерянно произнесла Госпожа Пак. — А как же работа?

— Работа должна делаться незаметно, как магия. Я просыпаюсь — чисто. Я хочу есть — еда появляется. Но я не должна видеть процесс. Я не хочу видеть потные лица и слышать тяжелое дыхание.

Я указала пальцем на коренастого мужчину в фартуке, за поясом которого торчал тесак размером с мою ногу. Шеф-повар.

— Ты. Как тебя зовут?

— Ма-Донг, Госпожа! — рявкнул он так, что у меня чай в чашке пошел рябью.

— Ма-Донг, тише, твой голос может обрушить крышу. Я слышала, ты рубишь быков.

— Так точно! Самое свежее мясо для Генерала!

— Забудь про быков, с этого дня мы едим только то, что не нужно рубить топором. Рыба, тофу, овощи на пару. Мясо — только если оно тушилось десять часов и тает во рту. У меня слабые челюсти, мне лень жевать.

Ма-Донг выглядел так, словно я приказала ему варить кашу из опилок. В его глазах читалась трагедия художника, у которого отняли кисти.

— Но, Госпожа... Генерал любит жареные ребра...

— Генерал теперь женат, а женатые мужчины едят то, что полезно для здоровья жены. Если он захочет ребер, он поест их в казарме. Здесь — царство мягкой пищи.

Я перевела взгляд на садовника, старик с жилистыми руками.

— Садовник.

— Да, Госпожа.

— Эти кусты, подстриженные под идеальные квадраты. Это уродливо и напоминает строй солдат. Пусть растут как хотят. Мне нужна естественная тень, и посади ивы, много ив. Я люблю смотреть, как они качаются на ветру. Это единственное движение, которое я одобряю.

Я встала.

— И последнее. Никто и никогда не будит меня. Если дом горит — выносите меня прямо с кроватью, но тихо. Если началась война — напишите записку и положите у изголовья, я прочитаю, когда проснусь. Вопросы есть?

Тишина была оглушительной. Эти люди прошли войны. Они видели кровь и смерть, но они никогда не видели Хозяйку, которая приказывает им... лениться.

— А как же... тренировки? — спросил кто-то из задних рядов, видимо, один из охранников. — Генерал требует, чтобы мы поддерживали форму.

— Тренируйтесь, — разрешила я. — Но где-нибудь там, за дальним амбаром. И если я услышу хоть один боевой клич «Кийя!», я прикажу вам месяц вышивать крестиком.

— Вышивать? — ужаснулся охранник.

— Крестиком, на шелке. Это развивает мелкую моторику и терпение. Всё, разойтись. Я устала от разговоров.

Я развернулась и пошла обратно в свои покои, оставив позади себя пятьдесят ошарашенных людей.

***********************************

Вернувшись в комнату, я обнаружила там Сун-и. Она уже пришла в себя, но все еще вздрагивала.

— Госпожа, вы... вы правда заставите их вышивать? Это же убийцы!

— Сун-и, — я легла на кушетку. — Убийца с иголкой в руках становится безопасным. К тому же, мне нужны новые наволочки.

Дверь открылась, и вошел Хасо. Он был в форме, явно вернулся с утренней тренировки. От него веяло свежестью и энергией, что немного раздражало.

— Мне доложили о вашем утреннем собрании, — сказал он, и его плечи подрагивали от сдерживаемого смеха. — Ма-Донг плачет на кухне, он говорит, что его жизнь потеряла смысл без рубки костей.

— Купите ему тофу, пусть рубит тофу. Это требует большего мастерства.

Хасо сел рядом со мной.

— «Если дом горит — выносите меня тихо»? Серьезно, Сора?

— Абсолютно, я ценю свой сон больше жизни.

— Вы опасная женщина, Соры. Вы разрушаете боевой дух моих людей. Они теперь не знают, чего бояться больше: варваров или вышивания крестиком.

— Страх — хороший мотиватор для тишины.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Вы не выходили к завтраку.

— Я не голодна.

— Врете. Я слышал, как урчит ваш живот и приказал принести еду сюда.

Слуги внесли столик. Там была каша из морского ушка, нежнейший паровой омлет и рыба, очищенная от костей.

— Вы... заботливы, — признала я, беря ложку.

— Я просто хочу, чтобы вы набрались сил.

— Зачем?

— Затем, что сегодня вечером к нам приедет Наследный Принц.

Ложка выпала у меня из рук и шлепнулась в кашу, разбрызгивая капли.

— Кто?!

— Наследный Принц Ли Хён, он мой друг детства. Он слышал о вашей... эксцентричности. И хочет познакомиться с женщиной, которая заставила «Демона Войны» купить три тысячи носков.

Я застонала и закрыла лицо руками.

— Нет. Нет! Я только переехала! Я еще не распаковала свои вещи! Никаких принцев! Скажите,