Внесённая в чёрный список - Джена Шоуолтер

Миа склонила голову набок, внимательно меня разглядывая.

— Ты утверждаешь, что не его девушка, но ведешь себя именно так. Доверять мне твоим словам или твоим поступкам, хмм?

— Словам. — но она была права. Поступки убедительнее, и все мои были уличающими. — Сегодня вечером я действительно впервые с ним разговаривала.

— О, неужели. — Миа протянула руку и сжала мою предплечье, заставляя рану медленно открываться. Я поморщилась от боли. — Я не хочу причинять тебе боль, Камилла, но сделаю это, если придется. Я буду причинять тебе боль медленно и часто. Поняла?

Внезапно потеряв дар речи, я кивнула. Слезы, которые еще мгновение назад только жгли глаза, теперь хлынули потоком.

— Хорошо. А теперь. — ее хватка ослабла, и я снова смогла дышать. — Эрик продавал Онадин в «Корабле». Я хочу знать, как он это делает, оставаясь незамеченным, и думаю, ты можешь мне в этом помочь.

— Но я не могу. — своим взглядом я умоляла ее поверить мне. — Я ничего не знаю. Клянусь.

— Ты боишься, что он причинит тебе боль, если ты нам расскажешь?

— Эрик никогда бы не причинил вреда девушке, — заявила Кара.

— Кара, — резко сказала Миа, не отрывая взгляда от меня. — Уходи.

— Что? — рот девушки открылся от удивления.

— Не заставляй меня повторять.

Прошла секунда, и шок отразился на лице Кары. Затем ее глаза сузились на мне с абсолютной ненавистью, словно это была моя вина, что она попала в такую ситуацию. Признаюсь, я почувствовала небольшое удовлетворение.

Видимо, я не очень хорошо это скрыла. Ненависть сменилась яростью, исказив ее черты. Она бы напала на меня, если бы Миа не встала передо мной. Я отшатнулась, краем глаза заметив серебристый кончик клинка. Клинок, который теперь держала Кара. Я с ужасом осознала, что она хотела меня порезать.

Каким же жестоким было это место.

— Кара! — прорычала Миа. — Даю тебе последний шанс.

Она выскочила из комнаты, темные волосы развевались позади нее.

Когда дверь закрылась, Миа сказала:

— Итак. Камилла. Ты собиралась мне что-то рассказать.

Я издала долгий, дрожащий выдох.

— Я ничего не могу тебе рассказать, потому что ничего не знаю. Я пошла в клуб, чтобы увидеть и поговорить с Эриком, может быть, потанцевать с ним. Я не знала о наркотиках, пока… — в ужасе я сжала губы. Черт! Не следовало мне этого признавать. Теперь они будут допытываться у меня детали, которых нет.

— Пока… — подсказала Феникс, приближаясь.

Я опустила взгляд на свои ноги. Я заметила, что мои ботинки сняли. Носки тоже. Мои ноги были босыми. Синие ногти на пальцах ног мерцали в свете.

— Пока я не проскользнула мимо той охраняемой двери, — призналась я. — На меня напала группа Эл-Роллисов. Эрик спас меня от них.

— И это все? — спросила Миа. — Это все, что произошло?

— Да.

Миа долго изучала мое лицо, ее взгляд был глубоким и проницательным.

— Что он тебе дал? И не говори мне, что это была пустая салфетка.

— Если я скажу тебе что-нибудь еще, я солгу.

— Посмотрим, малышка. Посмотрим. Я проведу некоторые тесты с этой салфеткой. И опрошу кое-кого. Надеюсь, они подтвердят твои слова. — не говоря больше ни слова, Миа вышла из комнаты, дверь автоматически за ней закрылась.

Феникс переводила взгляд с двери на меня, с меня на дверь. Она провела языком по зубам, идеально имитируя Мию, а затем последовала за прекрасной девушкой.

Я снова осталась одна.

Моя рука сильно болела. Я хотела домой; хотела, чтобы родители защитили меня. Но больше всего на свете я хотела спасти Эрика так же, как он спас меня. Если он действительно был наркодилером, я хотела спасти его от самого себя. Если нет, я хотела спасти его от этих агентов.

«Иногда за дурными поступками стоят благие намерения».

Было ли это так? И имело ли это для меня значение теперь?

Продавал он или нет, но делал это не ради денег; я это знала. Не когда его дом разваливался. И Эрик не был наркоманом, летуном. Его кожа не была синеватой или шелушащейся — два очевидных признака.

Нуждался ли кто-то в Онадине, кого он любил?

Эта мысль застала меня врасплох, и я моргнула. Возможно. Это определенно многое объяснило бы. Если кому-то из Внешних он был нужен, но он не мог его достать, дилер мог бы помочь в этом. Но тогда возникал вопрос, кого именно из знакомых Эрика он был нужен. Другу? Может быть, Сильверу?

Нет. Я покачал головой. Мореввы могли дышать нашим кислородом и не нуждались в Онадине, чтобы выжить на нашей планете.

Кто не мог достать его сам? Бедные? Подождите. Я снова покачала головой. Думаю, им предоставляли бесплатный запас от правительства. Значит, хищные Чужие? Мой рот открылся от удивления. Да. Хищным Чужим, тем, кого подозревали или осуждали за преступление, отказывали в доступе, чтобы они покинули планету… если им удавалось выжить, будучи преследуемыми А.У.Ч.

Непростая задача, как я теперь поняла.

У Эрика могли быть друзья, нарушавшие закон. Или, по крайней мере, подозреваемые в нарушении закона. Я была живым доказательством того, что А.У.Ч. иногда ошибается. Серьезно ошибается. Я была живым доказательством того, что действия иногда неверно истолковываются.

Передо мной на стене материализовался голоэкран, воздух замерцал, как прозрачное желе. На экране появилось изображение Эрика. Увидев его, я одновременно почувствовала облегчение и шок. У него был синяк под глазом, рассеченная губа и капли засохшей крови.

Как и я, он был привязан к стулу.

Я увидела, как Кара вошла в камеру Эрика с решительным взглядом. Эрик заметил ее и криво улыбнулся.

— Брэдли сообщили о тебе, — сказала она. — Он уже на пути сюда и хочет с тобой поговорить.

— Хороший решение, привлечь его к делу.

— Мы также подумали.

Кто такой Брэдли? Я ненавидела то, что не знала ничего. Он, должно быть, был кем-то важным, потому что на лице Эрика появилось выражение настоящей муки. Он быстро скрыл эмоции. Если бы я не смотрела на него так пристально, то не заметила бы этого.

— Пытаешься сломить меня, Кара?

— Конечно, Эрик. — она сделала паузу, рассматривая свои кроваво-красные ногти. — Ты заслуживаешь того, чтобы быть сломленным телом и душой.

— Что ж, тебе придется постараться получше. Я давно перестал заботиться о том, что обо мне думает Брэдли. И ты тоже, кстати. — он усмехнулся. — А.У.Ч. не стоило посылать бывшую для допроса. Мне, честно говоря, плевать, что ты обо мне думаешь, детка.

Кара сжала челюсть. Она отвернулась