Следствие ведет Мальвина - Татьяна Миненкова

Я пожимаю плечами:

— Остальные заняты. Просто удостоверюсь, что причины смерти точно естественные. Ну и осмотр быстренько напишу. Ужинайте без меня.

Мысли о трупе с гнилостными изменениями всё равно напрочь отбили аппетит. Желудок болезненно сжимается от представлений о том, что ждёт меня на осмотре.

— Нет уж, так будет несправедливо, — Костя хмурится. — Я съезжу с тобой. Так ты быстрее освободишься, а потом мы поужинаем вместе, как и собирались.

— Ты не обязан. — Я перекладываю в тарелку жаркое для Савелия, которому точно никуда ехать не нужно.

— Ага, как же. Чтобы ты потом винила меня ещё и в том, что я съел ужин без тебя? Мне при мыслях об этом кусок в горло не полезет.

Семенов усмехается, но не похоже, чтобы он шутил. Уговаривать его остаться — бессмысленно и не нужно. Вооружившись фонариком, я возвращаюсь к себе, чтобы взять с собой нужные бланки протоколов. Пижаму снова сменяют джинсы, свитер и розовый норфолк. Стараясь не оступиться, я сбегаю вниз по подъездным ступенькам. Костя, успевший переодеться в форменные брюки и куртку уже ждёт в машине.

— Савелий не боится оставаться дома один? — Я устраиваюсь на переднем сиденье черной Камри и, захлопнув дверцу пристегиваю ремень безопасности.

Пока бежала от парковки до подъезда, успела замерзнуть и теперь растираю холодными руками такие же холодные уши.

— Савка не один, а с твоей крысой. Он пообещал, что будет следить за ней и не даст скучать. Но тебе стоит закончить работу побыстрее, Мальвина, чтобы эти двое не съели всё печенье.

На город опустилась ночь, а фонари почти не горят. В салоне царит полумрак и тишина, лишь гибридный мотор негромко жужжит, соревнуясь с шумом кондиционера.

— Сава ведь с тобой не живёт, да? — любопытствую я, отвернувшись к окну.

Вопрос из разряда личных, и я задала его с осторожностью. Просто с учётом характера Кости и сплетен о нём, наличие ребенка удивляет. Не вяжется с образом. Семенов представляется кем угодно, только не образцовым отцом. И в сегодняшнем присутствии Савы в его квартире ощущается некий диссонанс.

— Нет, — отвечает мой спутник неохотно, но спокойно. — Он живёт со своей матерью и её мужем. Так лучше. Для всех.

— И для тебя?

— И для меня.

После этого в салоне повисает неловкое молчание, которое ни один из нас не решается нарушить. И когда Константин паркует Камри у нужного дома в старом городе, я первой выхожу из машины.

У подъезда, несмотря на позднее время, сборище неравнодушных и любопытствующих. Их голоса, сливаются в непрерывное жужжание, как в пчелином улье. Я протискиваюсь сквозь толпу и поднимаюсь по тёмной лестнице на второй этаж. Дышу коротко и поверхностно, но сладковато-гнилостный аромат уже пробрался в лёгкие, вызывая тошноту. Пожалуй, то, что ужина я так и не дождалась — это хорошо, иначе он вполне мог остаться на ступеньках.

— Следователь Малинина, — представляюсь я участковому, мнущемуся у дверей, пока какой-то мужчина, пыхтя, возится с дверным замком.

— Замок сувальдный[1], тяжело вскрывается, — виновато разводит руками полицейский и ворчливо докладывает: — Соседи позвонили, сообщили про запах. Весь день он им не мешал, а вечером опомнились.

— Как обычно, — прикрывая лицо рукавом, киваю я, потому что этот феномен легко объясним тем, что большинство жильцов подъезда днём находились на работе.

Дверной замок, наконец, тихо щелкает и вскрывавший его сотрудник, выпрямляется. Потирает затекшую от неудобной работы поясницу. Едва открывается дверь, сладковатый аромат ударяет в нос, пробиваясь даже сквозь ткань рукава. Сомнений в том, что именно находится в квартире, ни у кого из присутствующих не остается.

Участковый героически входит первым, я иду следом. В коридоре и захламлённых комнатах горит свет, но мы сразу направляемся в кухню, ведомые бурыми каплями на полу. То, что мы там обнаруживаем, напоминает картинку-скриншот из фильмов ужасов. На стенах — абстракция из кровавых капель. И тело не одно, а два. На полу — женщина в застывшей и потемневшей кровавой луже. Второй — мужчина. Он сидит за столом с запрокинутой назад головой. Из левой глазницы торчит рукоять ножа. Первые признаки гниения уже изменили их до неузнаваемости, окрасив кожу и раздув лица. Установить личности жертв это не помешает, но для описания изменений лучше подождать судмедэксперта.

«Бррр, — комментирует Ри. — Никогда не понимала, что ты находишь в этой работе».

Ради чего год за годом я добровольно соглашаюсь на нечто подобное сегодняшнему? Раньше считала, что участвую в восстановлении справедливости. Что в этом мире есть какая-то стабильность и порядок. Но после того, как система, которой я так преданно служу, не сумела найти и наказать убийцу моей сестры, я стала думать иначе. Порядок — это иллюзия. Мир — это хаос в чистом виде и все мы кружимся в нём мелкими песчинками. Вместе с этим осознанием изменилась не только я, но и цели моей работы.

На столе следы застолья — заветренные продукты, утыканная смятыми окурками пепельница и несколько опустошенных бутылок водки. Крепкий дешевый алкоголь — типичный спонсор и соучастник подобных преступлений. Он резко бьет в голову, открывая в людях новые ужасающие грани. Разрешает недозволенное. Делает агрессию и жестокость обыденностью. Бутылка, другая, третья — и торчащий из глаза собутыльника нож уже кажется нормой.

— М-м-да, — хмыкает Семенов за моей спиной. — На естественные причины как-то не тянет.

Я-то его появлению не удивлена, поэтому продолжаю разглядывать ужасающий натюрморт, а участковый жмёт Константину руку, озадаченно любопытствуя:

— Какими судьбами здесь? Мы сами только что поняли…

— Чутьё, Алексей, чутьё, — загадочно ухмыляется начальник оперативников. Он не морщится и не прикрывает нос, подтверждая, что для него происходящее тоже обыденность. — Поработай с моё, так же научишься.

И я с одной стороны благодарна Семёнову за то, что не раскрыл факт нашего совместного появления на месте происшествия, а с другой — понимаю теперь, что половина воспеваемых ему дифирамбов объясняется таким же «чутьём», как сегодня.

Костя подходит ближе к телу, сидящему за столом. Не касаясь, осматривает нож, приглядывается к следам на стенах. Мимоходом бросает мне:

— Криминалиста и судмедэксперта я уже вызвал. Крылову сама сообщи. Заметив, что он собирается уезжать, интересуюсь:

— А ты куда?

Участковый умчался на