Следствие ведет Мальвина - Татьяна Миненкова

— Работать, — пожимает плечами Костя. — А то одна строгая девушка с голубыми волосами взяла привычку выедать мне мозг за нераскрытые дела. Или побыть здесь, пока эксперты не приедут?

Киваю. В присутствии Семенова отчего-то спокойнее, даже с учетом всех моих подозрений. Если он и убийца, то работает продуманно и без эмоций, так что убивать меня на месте осмотра ему точно не с руки. Я устраиваю бланк на папке-планшетке и пишу, абстрагируясь от лишних мыслей, комментариев Ри, запаха и всего происходящего.

Костя всё это время занят телефонными звонками, но говорит негромко, и погруженная в работу я воспринимаю его голос как шум радио — не фокусирую внимание на словах. Как только появляется Тихомиров и незнакомый судмедэксперт, Семенов, не прекращая говорить по телефону, уезжает, а я продолжаю описывать в тексте осмотра квартиру, кухню, трупы, следы и изымаемые вещественные доказательства.

Этот убийца сильно отличается от того — моего. Он действовал на эмоциях, и, скорее всего, пьяный. Размахивал ножом направо-налево. Не заботясь о последствиях, оставил орудие на месте преступления. Знал, что его найдут и совершенно не переживал по этому поводу. Мой убийца совсем другой. Каждый его шаг продуман до мелочей. Он играл с жертвами, как кот с пойманной птичкой. И я никак не могу избавиться от неприятного ощущения, что он до сих пор играет — со мной.

— Заняты, Алина Владимировна? — В кухню заглядывает вернувшийся с обхода участковый. Я неопределенно веду плечом, дописывая начатое предложение, а он продолжает: — Соседи говорят, три дня назад шумно было. Но семья Ковылиных неблагополучная, шум — обычное явление. Тут скорее, стоило насторожиться, когда тихо стало. Вот жильцы и насторожились, хоть и не сразу.

— Кто-нибудь запомнил, с кем они пили в последний раз? Или может кто-нибудь появлялся чаще остальных? Или выходил окровавленный три дня назад? Камеры где-нибудь рядом есть?

Участковый качает головой, отвечая на все вопросы сразу.

— Посмотрим по базам, вдруг отпечатки «стрельнут», — успокаивает Тихомиров. — На рукоятке следы четкие и на стаканах. Если он уже привлекался к ответственности — найдёшь в два счёта, только экспертиз дождись…

— Можно не дожидаться, — самодовольно заявляет Костя, появляясь в дверном проёме. — Злодей — Деклешев Леонид Петрович.

Скрестив руки на груди, Семенов смотрит на меня с вызовом и, кажется, ждёт похвалы. Но я пока не вижу для неё причин:

— Он что явку[2] написал? И где он?

— Сейчас Леонид немного не в том состоянии, — усмехается начальник оперативников. — Мы с ребятами его в спецприёмник отвезли, а когда он там протрезвеет, тогда и напишет для тебя явку. У него при себе нашлись ключи от квартиры жертв и телефон одного из убитых. Ещё есть свидетель, которому убийца признался в содеянном. Возможно, что-нибудь дадут видеозаписи с камер на углу соседнего дома. Ну и следы пальцев, само собой, как Валя сказал.

Впечатляет. Костя появился здесь случайно и раскрыл дело до того, как я закончила писать осмотр. Кажется, это для него даже особого труда не составило: пара звонков и поездка в спецприемник. Не дождавшись похвалы, начальник оперативников помогает собрать вещдоки и до окончания осмотра остаётся в машине.

Через два часа мы с Семёновым уже сидим напротив за столом, вернувшись из окровавленной кухни в его — светлую и пахнущую ванилином. Каждый из нас успел принять душ, но трупный запах остался в лёгких и клубится зеленоватым туманом.

— Как ты сумел найти его так быстро? — Я отламываю от печенья кусочек и запиваю глотком теплого молока.

— По таким делам как сегодняшнее, это не сложно, — признаётся Костя, невозмутимо уплетая вторую тарелку жаркого. — У меня хорошая сеть информаторов. Деклешев не скрывался и даже похвастался друзьям, что отомстил тем, кто зажилил для него лишнюю бутылку. За те три дня, которые Леонид отмечал свой триумф, слушателей у этой истории скопилось достаточно.

Тёплое молоко успокаивает. Мокрые после душа волосы намочили ткань пижамы, и она холодит спину. Густая приятная сонливость разлилась по телу, и я готова уснуть прямо за столом.

— Мой убийца другой, — тихо произношу я. Не спрашиваю, утверждаю. — Почему он не оставляет ни свидетелей, ни следов?

Я устала настолько, что ответь сейчас Семенов «потому что это я», кивну и продолжу меланхолично грызть печенье.

— Я тоже думал об этом, Мальвина. Он — одиночка. Такой не станет никому рассказать о содеянном. Он знает, как именно расследуют дела. Не исключаю, что он вообще из системы. Работал в органах когда-то или, возможно даже, работает до сих пор.

Молчу. В кухне так тихо, что слышно, как Сава сопит на диване в гостиной — мальчик уснул, обнимая клетку с крысой и Шуша притаилась, не желая его будить. В ванной стиральная машина с тихим жужжанием полощет наши вещи с удвоенной дозой кондиционера. Вилка звякает по дну тарелки, когда Костя накалывает на зубцы кубики мяса и овощей. Допивая молоко, я размышляю о том, что Семенов пришел к тому же выводу, что и я. И это ещё один довод не в его пользу.

[1] Сувальдный замок — замок, секретная часть которого представляет собой набор пластин (сувальд) с фигурными вырезами.

[2] Явка с повинной — документ, в котором лицо добровольно сообщает о совершенном им преступлении.

Глава 10

Поздняя осень

House of the Rising Sun — Chase Holfelder

Меня снова будит шум. На этот раз — шорохи, негромкие голоса и щелчок дверного замка. Открыв глаза, я не сразу понимаю, где нахожусь — над головой незнакомый потолок с незнакомой люстрой. Кровать с постельным бельем тоже незнакомые, как и спальня в целом. Сонное состояние от этого улетучивается, как белый пар от горячего печенья. Тру глаза кулаками. К счастью, пижама на мне моя — розовая с сердечками.

«Вообще-то, пижама моя, — поправляет дотошная Ри. — Но носи, так уж и быть».

Вместе с её голосом в голову возвращаются воспоминания о вчерашнем вечере и ночи. И о том, что ночевать я осталась у Семенова. После ужина — хотя я не уверена, можно ли назвать ужином приём пищи в четыре утра — Костя отправил меня в спальню, а сам остался спать на диване вместе с Савкой и крысиной клеткой, которую мальчик даже