Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки - Юна Рунова

Поначалу девица не поняла, оскорбили её или нет, зато в зале кто-то расхохотался:

— Морис! Если ты её не возьмёшь, я больше к тебе не приду!

— И я! Как можно от такой подавальщицы отказываться?

— Дураком надо быть!

Такой поддержки я, если честно, не ожидала и даже обернулась чтобы одарить посетителей улыбкой. Ох, ну и публика! Одно лицо живописнее другого! Не зря барон сказал, что здесь притон.

Обернулась и столкнулась с пылающим ненавистью взглядом моей противницы:

— Если ты думаешь, что будешь тут работать — зря! Я тебя мигом изживу! — негромко, так что услышала лишь я, да стоявшие позади подавальщицы, прошипела она.

Что ж так везёт на дам подобного сорта? Вспомнилось: «Обидно, да? Ничего не сделал, только вошёл!».

— Вы — жена мсье Мориса? — решила сразу уточнить я.

— Кто жена? — возмутился хозяин. — Аника? Не! Эта пигалица мне не жена! Она моей Барб и в подмётки бы не шла! — махнув рукой в сторону наливающейся красным девицы, сказал он.

— Тогда я не понимаю, почему Аника командует в вашем трактире, — совершенно спокойно сказала я.

По залу прокатился звонкий хохот, и я уже испугалась, не перегнула ли палку.

Ох! Мужик, он мужик и есть! Хоть пьяный да рябой, хоть самый захудалый, но подденешь его мужицкое самолюбие, и начинается канитель.

Прямо на глазах мсье Солан из пьяницы и рохли превратился в делового и хваткого хозяина. Во-первых, оправил девушек на кухню, а самой старшей светловолосой и упитанной по имени Марта вручил две деревянных кружки сидра, чтобы отнесла гостям. Аника такому повороту точно была не рада, она явно привыкла блистать в зале и командовать над Мартой и третьей совсем молоденькой подавальщицей.

Во-вторых, он серьёзным взглядом, будто протрезвев, посмотрел на меня и мои вещи, особенно задержавшись на моих руках и лице:

— Мамзель, да ведь вы по всему из благородных! Как же я могу вас нанять? Да и у меня без того три подавальщицы! — сказал он.

— Я могу быть кем угодно, мсье. Готова начать с уборщицы или подсобной работницы на кухне, — спокойно отозвалась я.

— Мамзель, как я могу…

— Морис! Да ты не глупи! Весь Кривой квартал теперь к тебе ходить будет! А коли в казармах прознают, так и солдатня вся твоя! — опять выкрикнул какой-то особенно не равнодушный.

В зале дружно подхватили его слова, и подошедшая Марта тоже закивала, робко улыбнувшись мне:

— Морис, Большой Том верно говорит, — сказала она. — Эти пьяницы быстро разнесут новость. Такая подавальщица всех привлечёт! Дракона отбрила да ещё и нашу змеюку на место поставила, — подмигнув мне, добавила женщина.

Мсье Солан пригладил взъерошенную шевелюру и окинул меня ещё одним изучающим взглядом:

— Мамзель, вы меня режете без ножа! Видит всесильный Огастин! Без ножа! — воскликнул он, мечась за стойкой. — Хорошо. Вы приняты. На испытательный срок! Идите уже куда-нибудь! — он ловко наполнил деревянную кружку золотистым сидром из бочки за спиной и выпил залпом. — Марта, проводи мамзель.

Марта быстро закивала и поманила меня туда, где совсем недавно скрылись девушки:

— Пойдёмте, я покажу вам свободную комнату.

Я кивнула и тут же поймала выжидающий взгляд Готье. Мальчишка всё это время сидел на ящике рядом с приятелем и не сводил глаз с происходящего.

— Подождите, пожалуйста, Марта. Мне надо отдать мальчику вознаграждение, — ответила я.

Мальчишка оживился, вскочил со своего места и подбежал ко мне. По губам читает, стервец! Надо это учесть на будущее!

— Вот обещанное, — стараясь не привлекать внимание, я ловко нырнула в карман юбки и, нащупав нужные монетки, протянула их Готье, перед этим закрыв нас спиной от любопытных глаз.

Парнишка весело присвистнул:

— О-ля-ля, мамзель! Если вам тут надоест, приходите к нам! Моему дядьке нужна крепкая рука, — сверкнув белозубой улыбкой, заявил он и тут же получил шутливый подзатыльник от Марты.

— Иди уже отсюда, прохиндей! Дядька тебя уже потерял, небось, — прикрикнула она на Готье.

Я искренне обрадовалась, когда Марта позвала с кухни долговязого парня, и они вдвоём с Робером поволокли мой багаж следом за нами. Комнату она мне определила на втором этаже по соседству с своей. Болтать со мной она, видимо, постеснялась или решила, что ещё не слишком хорошо меня знает. Я, откровенно говоря, была этому рада: жутко хотелось, наконец, остаться одной и перевести дух.

Вещи мои оставили у дверей и все дружненько вышли, хоть по лицам долговязого и Робера я видела, как им хотелось бы со мной поболтать, но Марта спуску не дала — святая женщина!

С тоской осматривала выделенную мне комнату. Ну, что тут скажешь, если мир рушится, то он рушится целиком, на этой комнатушке разруха отдыхать не стала. Обшарпанные стены, паутина по углам, продавленная койка с мешком набитым сеном вместо матраса. Подушки не было, занавесок на мутном окне тоже. Пол давно не метён, везде толстый слой пыли.

Я только решилась присесть на кровать, как раздался стук в дверь, и светлая голова Марты заглянула внутрь:

— Простите, мамзель, я вам принесла постелить, — она виноватым взглядом окинула комнату. — Я через пару часов оставлю зал на Анику и Луизу и приду к вам. Наведём тут порядок. Вы, наверное, есть хотите?

Мне стало жутко некомфортно: сейчас я по виду гожусь это Марте чуть ли не в дочки, а она всё мамзелькает и выкает!

— Марта, могу я попросить?

Женщина быстро закивала.

— Отныне я просто Мари, или Мари-Элиза, — твёрдо сказала я, — и никаких мамзелей! Договорились?

Я сурово посмотрела на женщину, заодно изучая её лицо. Приятная, даже миловидная, слегка полноватая и при этом довольно шустрая, к тому же не дура. Светлые бесхитросные глаза смотрели с удивлением и даже лёгким ужасом, Марта поправила ворот дешёвого, но опрятного платья:

— Мам… Ох, как же так? Ведь вы из благородных, а я тьфу — простая дочь батрака! — сказала она и потупила глаза.

— Если ты хочешь, чтобы у нас с тобой отношения заладились, и чтобы я помогла мсье Солану навести здесь красоту и порядок, то для начала забудь о том, что только что произнесла! И никогда не говори о себе плохо! — ответила я. — Так мы договорились?

Марта ещё