Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки - Юна Рунова

раму. Естественно сквозь него не было видно, что творится за окном, да и тепло он сильно выпускал. Надо бы разузнать на каком уровне тут стекольное производство, но это не сейчас. На дворе поздняя весна и пока можно итак пережить, чует сердце, тут и других расходов прилично будет, но я-то бывалая знаю: не вложишь — не получишь.

Потянулась, радостно отмечая, как реагирует тело. Всё же молодость — неоценимый дар, жаль понимаешь это лишь в старости. Эх! Не знаю, кто и зачем отправил меня сюда, но при встрече обязательно спасибо скажу!

Я уже одела одно из домашних платьев и заправила кровать, намереваясь отыскать зеркало и хоть немного привести себя в порядок. Умыться тоже было бы неплохо. В дверь робко постучали, и я открыла.

— Доброе утро, Мари, — в комнату заглянула Луиза и смущённо осмотрела помещение. — О! Как тут стало чисто!

— Доброе утро! Да, я вчера старалась. Луиза, я бы хотела глянуть на себя и причесаться, да и умыться было бы неплохо, — ответила я приветливо. — И ты расскажи мне как у вас тут всё проходит? Что вы весь день делаете? Когда обычно приходят клиенты? Может, среди них есть кто-то кого лучше стороной обходить или напротив кто сверху монетку даст?

Луиза зарделась, ей явно было приятно, что я у неё этим всем интересуюсь. Она подобрала юбки и повела меня по коридору к лестнице:

— Ой, посмотреть на себя можно только у дяди в проходной комнате. Он там держит большой осколок зеркала, а причёску и я могу тебе сделать, — она улыбнулась.

Смешная такая, рыженькая и пригоженькая, не красавица, но такая душечка, что хотелось её по морковным косам погладить и конфетку дать. Точно Леся моя! Только внучка у меня жёстче, со стержнем, а Луиза, словно зайчишка напуганная. Знать бы ещё, кто её так запугал.

— Обычно по утру мы с Мартой завтракаем, идём на местный рынок за хлебушком и молоком для себя, — девчонка склонилась ко мне и понизила голос. — Анри-то такую бурду порой готовит… Конечно, с голодухи и это съестся, но мне и стакан молока с краюхой хлеба милее порой!

Мы тихонько рассмеялись и, завернув под лестницу, вошли в узкий коридор, а уже из него вышли в небольшую комнатушку, которая поразила меня совершенно другой обстановкой. Тут были и шторы и цветок в большой кадке, которому явно не хватало места и тот самый осколок зеркала в раме на стене. Мягкая низкая софа, такой же низки столик и два пуфа стояли в центре комнаты. Всё было в сиреневых тонах, ткани выглядели дорого, а стол и вовсе был под красное дерево и сверкал лаком.

— Вообще, дядя Морис не любит чтобы сюда ходили. Но нам с Мартой и Роберу можно, — сказала Луиза шёпотом. — Это всё моя тётка Барб при жизни у какого-то торговца выкупила. Она была женщина деловая, с хваткой. Жаль у них с дядей так своих деток и не вышло завести. Зато она так этот трактир любила! Марта сказывала сюда даже благородные тайком ходили.

— Так, а Робер, разве не их сын? — спросила я.

— Он только дядькин сын. Появился за полгода до смерти тёти Барб с клочком бумаги, а на том клочке название деревеньки да имя матери. Загулял дядька разок, а этот разок к нему и приехал на постой, — полушёпотом поведала Луиза.

— Хм, — я внимательно осмотрела помещение. — А готовил при тётке твоей кто? Анри?

Луиза замялась и плечиками как-то вяло пожала:

— Этого не знаю. Вот зеркало, смотрись, да я тебе быстро красивую прическу сооружу! Тебе две косы? Одну? Может короной вокруг головы, а? Аника от зависти помрёт! Волос у тебя такой шелковистый и густой! Знатная косица выйдет! — зачастила Луиза. — Сейчас гребень принесу и ленту!

Девушка выскочила из комнатушки, а я послушно заглянула в осколок неправильной треугольной формы. Жаль, что своего зеркальца у Мари-Элизы не было: так бы и любовалась на себя! Вот честно! Хороша чертовка! Точно как в любимом фильме: «Червлёна губа, бровьми союзна!». Волосы у новой меня и, правда, будто шёлк и цвет-то какой! Вроде бы и чёрный, а вон и синим, и фиолетовым отливает, а кое-где и серебряные всполохи проскальзывают. Надо же!

И чего этот остолоп барон Мари отказал? Не разглядел что ли? Отошла подальше покрутилась, любуясь на точёную фигурку, и чуть в обморок и не плюхнулась! В зеркале в моём любимейшем брючном костюме крутилась я! Ну, настоящая я — Соколова Мария Ивановна! Ёжкин кот! Пригляделась: так и обстановка современная земная! Радостно оглянулась — нет, всё там же я, в темноватой комнатушке со старинной мебелью.

Вдруг я настоящая приблизилась и посмотрела так удивлённо:

— Мария?

— Ага, — промямлила я в ответ.

— Вот так радость! Как же я рада, что ты жива и здорова!

— А я как рада. Ты реальная или у меня галлюцинации на нервной почве?

Очень странно было смотреть на себя вот так, со стороны. Сюрреализм какой-то, ей богу!

— Да ты не волнуйся! Какая же ты молодец, что зеркало нашла! Сможем и говорить иногда!

— А ты как? Как авария? Сын? Ты в доме престарелых? — вопросов была куча, и они сыпались один за другим.

Столько ночей я думала о том, что там теперь дома! Переживала за внучку, а за кого ещё мне переживать? Столько всего узнать хотелось!

— Ты не волнуйся! Разрешилось всё лучшим образом. Леся у тебя такая умница! Если бы не она… Ой, врач идёт! Меня выписывают как раз! Ты главное не думай: в аварии не пострадал никто! А с сыном и наследством всё оформили. Внучка твоя решающий голос теперь во всём имеет! — я посмотрела куда-то в сторону. — Идти надо!

Из коридора послышались шаги Луизы.

— Ты постой! Как нам обратно-то поменяться? — задала я главный вопрос.

Моего лица в зеркале коснулась улыбка:

— А зачем? Мне тут нравится! Ты ещё не дряхлая и главное — свободная и богатая! Я тут делать могу, что хочу! А в Райвене — моём родном мире ты и сама уже узнала, какие порядки. Так что я не хочу назад! Всё!

И она просто ушла! Отражение в зеркале поменялось, я вновь смотрела на юную Мари-Луизу и озадаченно чесала макушку. Это что получается?