Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки - Юна Рунова

Настоящая хозяйка этого тела по доброй воле обратно меняться не станет? А с другой стороны, зачем мне туда? У Олеси вроде как всё в порядке, у меня тут только самое интересное начинается. Да, сложно будет, но интересно ведь! Разве сама об этом не раздумывала вчера? Только вчера я не была уверена на сто процентов, что я здесь навсегда, а теперь…

— Прости, Марту встретила. Она нас уже ждёт завтракать и за молочком идти. Каву сварила и по яйцу, да сыр откуда-то притащила. Целый пир! Надо бы пошустрее, а то Робер растащит всё, — воодушевлённо сообщила Луиза.

Причёску она мне сделала действительно очень быстро, потом повела в ещё одну комнатушку, где был небольшой очаг и у окна стоял стол с кривой ногой да две лавки. У самого окна уже сидел сердитый Робер — такой же рыжий и конопатый, как Луиза. Марта не позволила мальчишке таскать сыр из тарелки, и он надулся как пузырь.

Позавтракали быстро, надо было торопиться, пока свежее молоко не разобрали. За завтраком Марта рассказала, что обычно после рынка они наводят порядок в зале, а примерно с одиннадцати часов дня уже начинают идти посетители. На вопрос, а кто же моет посуду, я услышала, что за посуду отвечает кухня, в частности Филипп.

Боже, я теперь к местным стаканам и тарелкам не притронусь! Чтобы понять, как этот молодчик моет посуду, достаточно увидеть, как он очистками застилает пол на кухне. Тьфу!

Мой вопрос о меню несколько удивил обеих женщин. Они даже переглянулись.

— Так обычно, что Анри сготовит, то и подаём. То луковую похлёбку, то мучную, иногда овощи да бобы с копчёностями, раз в неделю пироги с сыром и травами. Правда пироги эти народ не шибко-то любит, — ответила Марта.

— А при твоей сестре что подавали? — спросила я и навострила уши.

Марта нахмурилась, выбирая хлеб. Как по мне все булки одинаковые были — серые и тяжёлые. Такой точно череп можно проломить!

— Дык, тогда по-другому всё было! Река была, и по ней лодки плавали. Рыбу нам свежую прямочки к порогу привозили, да и из Марьеля через Льес всяких гадов морских везли. У нас даже ледник был, там и хранили всё это. Народ так и валил к нам рыбки откушать. Анри ведь — кок. Барб его нашла в речном порту в Льесе в каком-то притоне, — рассказывала Марта, попутно сжимая булку так, чтобы она захрустела. — А всё потому, что какая-то дама рассказала про одноного повара, который божественно готовил устрицы. Тьфу, пакость такая!

Уважения к устрицам у Марты не было ни грамма, но я её винить не могла — сама не особо их люблю. Информация была полезной и в то же время удивляла.

— Так, а отчего ж не готовите теперь рыбу и остальное? Разве негде купить? — возмутилась я, вспоминая жуткую баланду, которую увидела в котле на кухне вчера.

— Ежели захотеть, то можно конечно. Мы готовили поначалу, а потом…

— Как эта дрянь — Аника стала хозяйничать вместе с Леграном так и всё переменилось! — встряла Луиза. — Откуда только этот чертяка усатый взялся!

Марта нахмурилась, положила выбранную булку в корзину:

— Так и есть. Уж не знаю, Мари, почему ты решила к нам прийти и что думаешь тут делать, но Юдо Легран вряд ли тебе позволит.

Пока мы шли к рынку и толкались на небольшой площади, где шла бойкая торговля, я внимательно смотрела по сторонам. Бросилось в глаза, что почти все дома рядом с трактиром были пустыми и полуразвалившимися: где-то крыши нет, где-то и вовсе стена завалилась. Подобная картина была и на некоторых других улицах. На Кривой квартал — так местные прозвали свою часть города — со всех сторон наступали работные дома. Из их печей валил едкий дым, а вокруг на сотни метров ничего не росло и возвышались горы отходов. При всём этом мой внимательный взгляд заметил интересную деталь: квартал состоял из добротных каменных домов, некоторые и вовсе можно было назвать красивыми. Несвойственно такое бедняцким трущёбам!

— Марта, а скажи, вы давно тут живёте? — спросила я на обратном пути.

— Ох, так с рождения. Только за последние годы изменилось тут всё сильно. Воздух стал плохой какой-то, грязь да мусор. Люди стали уезжать, на работу нас — кривых — никто из других кварталов брать не желает вот тут и обитаемся все, — с тоской в голосе ответила она. — Мужики в работные дома идут. Только там, эта как её… Химия, вот! Это такая магия новая всем доступная, но плата за неё велика. Дохнут все от такой работы быстро.

Жуть какая! Похоже, кто-то намеренно превращает Кривой квартал в непригодное для жилья место и строит тут свои работные дома для производства какой-то дряни. Ох, и не нравиться мне это всё!

— А квартальный ваш, хороший человек? — спросила я, вспомнив слова Готье.

Марта шикнула на меня и заозиралась по сторонам:

— Ох, Мари! Не стоит о нём говорить тут! — испуганно сказала она.

Разговор на этом был окончен, а у меня появилось много новой пищи для размышлений.

Весь день я трудилась вместе с Мартой и Луизой. Аники видно не было, как я поняла, она отсыпалась. Мы подмели зал и вымыли полы и столы. Я заставила женщин обмотать руки тряпицами и пользоваться слабым раствором щёлока. После уборки выяснилось, что колонны когда-то были выкрашены в бледно-синий цвет, а пол выстлан досками, которые никто давным-давно не видел под слоем сена

В зале было не протолкнуться, как нашептала Марта, многие пришли поглазеть на меня. Морис довольно попивал сидр, а вот Анри ворчал, что ему нечем кормить столько ртов. Я без раздумий посоветовала ему обратиться к хозяину с этой проблемой.

— Как придёт мсье Легран, сразу и скажу, — недовольно отозвался повар.

— А разве он здесь хозяин? — изобразив искреннее удивление, спросила я.

— Иди уже, свиристель! Там тебя клиенты заждались! — рыкнул Анри в ответ.

Надо отдать должное разношёрстной публике трактира: никто за весь день не позволил себе лишнего в мой адрес. Вообще, оказалось, что многие приходят в Калач семьями, в основном на ужин. У бедняков Кривого квартала хоть и были в домах печи, но топить их было нечем. Особенно после долгой и холодной зимы. Потому все и шли по привычки в таверны