Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки - Юна Рунова

И почему не пошли по прямой, по берегу? Конспирация, видимо. Здесь стоял покосившийся домишко, именно в его кривую разваленную дверь и постучал Большой Том. По-особому постучал, словно чечётку отбил костяшками.

Дверь приоткрылась и выглянул… Готье! Вот так встреча!

— Ой, это ты, Большой Том! — радостно воскликнул он. — Вас уже заждались. О, мамзель Мари! Вы-то тут что забыли?

Большой Том рассмеялся и отвесил Готье лёгкий подзатыльник:

— Спать иди, мелкий! Дядя вот узнает, где ты по ночам шастаешь, уши оборвёт! — беззлобно сказал он мальчику.

— А он не узнает! Кодекс никто же не нарушит! — заяви Готье и, показав Тому, язык скрылся в доме.

Мы вошли, и я сразу почувствовала сильный запах сырости. Внутри было совсем темно, но лишь до момента, когда Готье показался в дверях комнаты с факелом в руках:

— Так вы идёте или как? Мадам Пажу уже спрашивала про тебя, Том, — стараясь выглядеть и говорить как взрослые, сказал мальчишка.

Мы дружно поплелись следом за Готье, который, обойдя нас, толкнул половицу и открыл ступени в подвал. Спускались вереницей друг за другом и так же шли по узкому коридору, пока не упёрлись в грубо сколоченную крепкую дверь. Мальчишка отбил по двери ритм, и нам почти сразу открыли.

Меня ослепило, хоть мы и недолго блуждали в полумраке, но глаза успели привыкнуть, и теперь я щурилась, пытаясь рассмотреть, куда мы попали. Спустя пару мгновений зрение пришло в норму, и я окинула просторное помещение любопытным взглядом.

Это был огромный зал, вырубленный прямо в каменистой породе, почти круглой формы и с высокими крутыми потолками. По всему залу стояли столы со стульями, и многочисленная весьма пёстрая публика играла в кости и выпивала. Некоторых из присутствующих я сегодня уже видела в Калаче. Стойка располагалась в углублении и была с трёх сторон закрыта скальными выступами. Именно там я увидела щупленькую старушонку, которая разливала людям пиво и сидр. Она будто почувствовала мой взгляд, повернулась и подмигнула мне!

— О, мадам Пажу тебя заметила, — воскликнул Анри.

Наверное это хорошо? Так ведь? Хоть и взгляд этой дамы мне совершенно не понравился.

Старуха тем временем что-то шепнула Готье. И когда только он успел оказаться поблизости от неё? Мальчишка мигом запрыгнул на одну из лавок и так оглушительно свистнул, что даже уши заложило! В помещении тут же всё пришло в движение: столы и прочую мебель сдвинули к стенам, в центр выставили два стула и огромное, напоминающее трон кресло. Кресло было тяжёлым — тащили его четверо мужчин, ещё двое устанавливали подобие помоста, на который кресло и поставили.

— Вы, мамзель, главное не тушуйтесь! Мадам и так на вашей стороне, будь иначе, она не позвала бы вас сюда, — быстро шепнул мне Большой Том и пошёл к стойке, чтобы открыть её и выпустить старуху.

— Будь осторожна, пигалица, эта мадам одурачит любого, а такую шмакодявку как ты и то в два счёта! — сказал мне Анри и указал на свободные места в уголке.

Ох! Ну, вас обоих! Советчики! Только запутали!

Пока все рассаживались, мадам Пажу величественно плыла к своему трону в сопровождении Большого Тома и вынырнувшего из толпы довольно уродливого горбуна. Меня так и распирало расспросить у Анри, кто же тут кто и за что отвечает, но я сдержалась, на нас и так поглядывали.

Как только мадам заняла своё почётное место, все разговоры стихли. Я и сама на мгновение затаила дыхание. Любопытно сколько лет этой мадам? Выглядит она на все сто, ну, на девяносто пять. При этом очень даже бодрая старушонка!

Мадам окинула взглядом зал и заговорила. Вещала она долго, перечисляла насущные проблемы своей паствы, ругала кого-то, кому-то отсыпала милости. В одном из предложений о сокращении территорий её влияния прозвучало имя Легран, и я превратилась вслух, надеясь услышать что-то полезное.

— Анри, что-то я не пойму, о нашем трактире будет идти речь или нет? — тихо прошептала я.

Повар посмотрел на меня и покачал головой, мол: молчи, пигалица! И я замолкла. Собрание было долгим, но я узнала много полезного: например о том, что когда-то Кривой квартал звался по-иному и был чуть ли не развлекательным центром столицы. Тут были театры, мастерские художников и ремесленников, в которых кипела работа, а так же приличные трактиры и уютные гостиницы для приезжих.

Что именно произошло, не упоминалось, но с приходом нового квартального на жителей посыпались беды. Сначала ушла река, остался лишь вонючий ручеёк. Затем все ближайшие окраины выкупил какой-то промышленник и довольно быстро возвёл фабрику по производству напольных покрытий, обоев и прочих хозяйственных новшеств.

Немногочисленные небольшие предприятия, типа трактиров, пекарен и лавок с продуктами или одеждой и бытовыми необходимостями, закрывались одно за другим. Люди покидали насиженные места, оставляли свой бизнес. Конечно, ни все делали это добровольно, кого-то запугали, кого-то споили, точно как мсье Солана, и отняли имущество, а особо ретивых и вовсе в канаве могли отыскать. Ко всему прочему, кто-то пустил слух, что в квартале страшная хворь, и не стоит брать на работу местных жителей.

Рабочих мест в самом квартале становилось всё меньше и вчерашним пекарям да плотникам приходилось искать новые виды заработка. В общем, этот мерзкий фабрикант решил кадровый вопрос довольно жёстко и тем несчастным, что не успели уехать, была предложена работа на фабрике. Производство было тяжёлым, люди на нём долго не выдерживали. Многие мечтали всё бросить и уехать, другие шли по короткому пути и отправлялись в ночные вылазки в богатые кварталы Паризы.

По всему выходило: этот гений-фабрикант планировал расширяться и «Тёртый калач» мимо воли стал точкой преткновения — все ближние дома уже были пусты. Народ из окрестностей давно выселился, и лишь трактир мешал сравнять там всё с землёй и построить очередную пакость. Что же касалось Леграна, он был первым помощником этого промышленного воротилы.

Мадам Пажу слушала всех, кому-то задавала вопросы, кому-то давала советы и утешала. Только я не услышала от неё призыва к каким-либо чётким действиям. Совет закончился, и все стали расходиться, мы с Анри тоже встали с места, но пошли не на выход, а к мадам. Она беседовала с Большим Томом, улыбалась чему-то и кивала.

— Ну, здравствуй, — сказала она, с интересом посматривая на меня. — Значит, это вы решили отлупить Леграна метлой?

Она рассмеялась, но через мгновение стала серьёзной:

— Надеюсь, милая, теперь вы понимаете, как у нас тут