Моя истинная. На завтра и навсегда - Лесана Мун

Тот амбал, что с пистолетом, кивает мне в сторону рыбака. Подчиняясь, подхожу к речке и усаживаюсь на пенек, чуть сбоку от мужчины. Он поворачивает лицо в мою сторону, и я ахаю: через всю щеку у него идет огромный рваный шрам.

— Что, нравится? Это мне подарила на память мамаша нашего Ксандра, — говорит рыбак хриплым, словно сорванным голосом.

— Вы ее тоже похитили? — спрашиваю.

Рыбак усмехается, демонстрируя довольно внушительные, почти нечеловеческие клыки.

— До этого дело не дошло. Но хотел, чего уж скрывать, да только Элоиза такая дамочка была — палец в рот не клади, откусит вместе с головой. Настоящая альфа, я не удивлен, что в Ксандре тоже прорезались эти гены. Но там папаша — слабак.

— Извините, я не знакома с его родителями, только с бабушкой.

— Ой, а эта старая грымза вообще ни на что не годная. Только на истинности и выехала в высшее общество, а была обычной крестьянкой.

Он там еще что-то мелет, но я понимаю, что совершенно потеряла нить разговора. Большинство слов, которые говорит мужчина мне вообще не понятны. Какие альфы, какие беты? При чем тут стаи? Какая такая истинность и как на ней ехать? В общем, чушь…

— А можно узнать? — дожидаюсь, пока словоохотливый рыбак умолкнет. — Вы меня для чего похитили?

— Посмотреть на тебя хотел, познакомиться.

— Меня Эллен зовут, — говорю, раз уж меня сюда пригласили познакомиться.

— Это я знаю. А я — Вольфганг Шварц. Слыхала обо мне? — спрашивает с интересом.

— Нет, извините.

— Ну оно и понятно, кто же станет перед посторонними скелетов из шкафа доставать, — усмехается рыбак. — У меня с семьей Ксандра давние отношения. Не самые лучшие. Еще с его дедом мы сцепились на почве этих земель. С его отцом — за Элоизу, к сожалению, получившую в истинных не меня, а этого хлюпика. С Ксандром мне было нечего делить… до недавнего времени. Он, конечно, считает меня виновным во всех бедах, но я тебе вот что скажу: слабаки всегда виноватят других, сильные — только себя. Элоиза была сильной. А вот каким будет Ксандр — покажет время и дальнейшие события. И теперь мы вплотную подходим к тому, для чего ты здесь.

— Вы, вроде бы, познакомиться со мной хотели, посмотреть, кто я, — напоминаю Шварцу его же слова.

— И посмотрел. А потому советую тебе: отговори своего истинного от попытки противостоять мне на совете.

— Хм… извините, я ни слова не поняла.

— А тебе и не нужно понимать, милая. Просто передай мои слова Ксандру. Возможно, он послушает, хотя… твердолобый же, как его мать. Ты — человек, Эллен. Ты не можешь быть силой своего истинного, только слабостью. Если Ксандр будет продолжать настаивать на своем праве альфы в отношении этих земель, нам придется предстать перед советом. И, скорее всего, это закончится поединком за Право сильнейшего. И Ксандр проиграет. Если не хочешь его смерти, отговори его.

— Я не имею на него такого влияния, — отвечаю мужчине.

— Сейчас, может, и не имеешь. Но если постараешься…

— Я не буду делать что-либо специально, — сразу возражаю, возможно зря, учитывая, где и как мы разговариваем. Что мешает этому рыбаку тюкнуть меня по голове и притопить тут же, в речушке.

Шварц бросает на меня внимательный, но не угрожающий взгляд.

— Ты мне сейчас напомнила кое-кого… даже удивительно. Принципиальная, значит? Это хорошо, но не в любовных делах и когда речь идет о жизни и смерти. В общем, я сделал попытку решить все мирно, в память об Элоизе. Мне не хотелось бы марать руки кровью ее сына, пусть даже он не от меня, а от другого мужчины. Надеюсь, Эллен, что мы больше не увидимся, потому что следующая наша встреча будет не такой приятной, как эта.

Шварц кивает кому-то позади меня, и я даже не успеваю понять, что произошло, как в шею меня что-то колет, а сознание почти сразу меркнет.

Сколько я вот так лежу — не знаю. Это какое-то странное состояние, потому что видится что-то вроде сна, но в то же время не похожее на сон. Острые запахи, звуки. Мне кажется, что я слышу шаги. Не человеческие, а словно какое-то животное пришло. Возможно, это Пусик очнулся.

Шеи и лица касается мокрый нос. Щекотно, хочется отпихнуть, но двигаться я не могу. Затем, почти сразу, до меня дотрагиваются руки. Такие горячие пальцы я знаю только у одного человека — Ксандра. Они ощупывают меня и, убедившись, что я в порядке, приподнимают.

— Лена? Леночка… — слышу взволнованный мужской голос.

— М-м-м? — умудряюсь каким-то образом из себя выдавить.

— Ты в порядке? Он ничего тебе не сделал? Не обидел?

— М-м-м… — отвечаю, утыкаясь в почему-то голую грудь Ксандра.

— Я отнесу тебя в твою комнату, — говорит мужчина.

— М-м-м… Вика… — пытаюсь сказать, что там где-то еще должны быть Вика и Пусик.

— Не волнуйся, твою подругу несет Георг, а собаку взяли ребята, — угадывает мою просьбу Ксандр.

Я почему-то улыбаюсь. И прижимаюсь к мужской груди. И вдыхаю аромат, идущий от его кожи. Сливовое варенье. Как когда-то в детстве готовила бабушка. Хочется взять большой кусок хлеба, молоко и…

Высовываю язык и провожу ним по горячей мужской коже. Ответом мне служит резкое прекращение движения и почти шипение где-то над головой.

— Вкусно, — говорю полусонно. — Сливовое варенье.

— Ты тоже очень вкусная, — отвечают мне хрипло, прижимая к телу еще сильнее.

Приоткрываю глаза, вижу сосредоточенное лицо Ксандра над собой.

— Ты такой красивый, — говорю еще немного заплетающимся языком.

— Понятия не имею, что он тебе вколол, но Шварц пожалеет об этом!

— Шварц… интересный дяденька. Не злой. Потерянный…

— Давай не будем об этом мерзавце, я и так на взводе.

— Угу…

Снова прижимаюсь к гладкой мужской груди, слыша как быстро и сильно бьется сердце. А потом протягиваю руки и обхватываю ими мужчину, не в силах сдержаться, поглаживаю кожу, чувствуя под руками мгновенную реакцию — мурашки.

— Леночка… давай не сейчас.

Мне кажется, Ксандр говорит сквозь зубы.

— Ты так тяжело дышишь… Я тяжелая, да? Давай я сама пойду?

Пытаюсь принять вертикальное положение, выбраться из рук Александра.

— Что? Нет,