Моя истинная. На завтра и навсегда - Лесана Мун

— Ты хочешь заручиться моей поддержкой. Чтобы я перевез вас с Эллен обратно, когда она надумает.

— В точку! Быстро схватываешь, — хвалю рыжика.

— Это невозможно.

— Почему? — интересуюсь.

— Потому что несанкционированные вылеты запрещены. А еще… как ты собираешься сообщить мне, что вы готовы вернуться? Мобильным к нам не дозвониться.

— А что, придумать ничего нельзя? С вылетом и связью.

— Что-то, наверное, можно. Но мне это зачем? Эллен своим побегом сильно оскорбила Ксандра. Не думаю, что он захочет ее возвращения.

— Не взирая на то, что она… как это… его истинная? — спрашиваю.

— Тем неприятнее ее побег.

— Слушай… они могут что угодно там между собой решать, но мы просто обязаны дать им второй шанс, как думаешь? Тебе будет нужно просто ее привезти. И все. Дальше — пусть сами разбираются. Нет, значит вернемся. А если да?

Наши глаза встречаются, и я в который раз поражаюсь острой тоске в его зеленоватых омутах. Что с ним произошло? Из-за чего эта печаль?

— Ладно, — внезапно говорит.

— Что? — переспрашиваю. — Мне послышалось, что ты согласился.

— Хорошо, — подтверждает рыжик. — Ксандр заслуживает еще одной возможности. А Эллен попытки все наладить. Я согласен. Напиши вон в той тетради свой номер телефона и домашний адрес.

— В гости зайти хочешь? — спрашиваю игриво.

— Пришлю средство связи, — отвечает, не упустив возможности пробежаться взглядом по моим голым щиколоткам, которые в данный момент Пусик решил хорошенько вылизать.

Резко вспыхнувший огонек в его глазах дает мне понять, что я на правильном пути, поэтому не упускаю возможность чуток подколоть мужчину:

— Что? Не нравится, что Пусик облизывает мне ноги? Хочешь сам это сделать? — Встаю с кресла, слегка потягиваясь, чтобы привлечь максимум мужского внимания. — Так а я и не против.

— Что? — Георг вспыхивает, как маков цвет.

— Шутка, — отвечаю со смехом и удаляюсь, пока рыжик не передумал мне помогать.

Итак, первый пункт плана выполнен. Теперь пункт второй. Объяснить Лене, что она конкретно налажала и неплохо бы это исправить. А вот тут могут быть сложности.

Спустя неделю звонок в дверь застал меня врасплох. Я как раз вышла из душа и была замотана только в полотенце. Закрыв Пусика в комнате, спрашиваю:

— Кто там?

— Кроткая Виктория Сергеевна?

— А кто спрашивает?

— Курьер. У меня посылка для вас, откройте, пожалуйста, а то держать тяжело.

Открываю, игнорируя выпученные на меня полуголую глаза тощего паренька в униформе.

— Где подписать-то? — рявкаю, призывая вьюношу к порядку.

— Тут и вот тут, — тычет указательным пальцем с обгрызенным ногтем и сухой кутикулой в нужные места.

Ставлю подпись, куда показал и прошу аккуратно сгрузить на пол в коридоре. Уже когда уходит, даю пареньку визитку своего салона.

— Позвони, скажи, что от меня, сделают тебе скидку двадцать процентов. Не дело с такими ногтями ходить.

— Ага, спасибо, — кивает, норовя заглянуть в закрученный полотенечный узел на моей груди.

— Топай, Казанова, — выпихиваю курьера за дверь и задумчиво смотрю на сверток. Интересно, что это?

На упаковке стоит неизвестный мне адрес, но имя отправителя знакомо. Георг. Мозг простреливает догадка. Он мне средство связи обещал! Только я думала, это что-то типа мобильника будет, а мне тут притащили почти телевизор.

Пыхтя, распаковываю коробку. Ы-ы-ы… зеркало. В тяжеленной раме. Что за…? Снимаю висящее у меня, с трудом и отдышкой меняю на сегодня принесенное. А что, красивое… И я в нем… необычная какая-то.

Присматриваюсь внимательнее. Словно чуток сияю. Интересно. Развязываю узел на груди и протираю уголком полотенца отражающую поверхность, которую залапала, пока вешала тяжеленное средство межмировой связи, чтоб ему…

— Кхе-кхе… — раздается где-то в районе моей груди.

— Георг, ты что ли? — спрашиваю, не спеша прятать свое богатство третьего размера.

— Ты не могла бы прикрыться?

Отхожу от зеркала, отвернувшись спиной, завязываю узел и поворачиваюсь.

— А что такое, стесняешься?

А сама улыбаюсь, так рада видеть рыжика. Он сидит в какой-то комнате на диване, верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, выглядит уставшим.

— Виктория, порядочным девушкам… — начинает зудеть.

— Ой, да перестань ты, — перебиваю рыжика. — Лучше расскажи, как у вас там дела? Что Санек?

— Ксандр ушел в работу. За эти дни я его видел всего раз, он гулял в лесу. Ребята говорят, что он сейчас часто обращается. И это хорошо.

— Почему? — притягиваю в коридор кресло на колесиках, ставлю его в проеме комнатной двери, усаживаюсь, закинув ногу на ногу, заставив Георга сбиться с мысли и опять закашляться. — Что ты кашляешь все время? Простыл?

— Кхе, да… однозначно заболел.

— С температурой? — интересуюсь, снимая полотенце с мокрых волос и давая им возможность просохнуть на воздухе.

— Да, лихорадка определенно присутствует, — отвечают мне с другой стороны зеркала.

— Это хорошо.

— Почему?

— Температура убьет всю гадость в тебе, все вирусы, и будешь ты у нас, как новенькая копеечка.

— Положусь на твой опыт. Сам я никогда еще не болел, — говорит Георг, расстегнув еще одну пуговицу на рубашке и закатав рукава. Ты смотри, кто-то о-о-очень быстро учится.

— Вот и правильно, положись на меня, — мурлыкаю, делая вид, что поправляю полотенце, а сама поднимаю его край, еще выше оголяя ноги до самого места… откуда они растут.

— Кхе-кхе-кхе, — рубашка с Георга слетает, как птица, в одно мгновение. — Жарко очень, — объясняет мне.

А мне не надо объяснять я и так очень понятливая.

— Эк тебя скрутило, бедняжечку, — говорю, играя узлом банного полотенца на груди.

— И не говори, — отвечает охрипшим голосом рыжик, уставившись горящими глазами на мои пальцы, то заправляющие, то освобождающие край полотенца.

— Так что там с оборотами у Санька? — возвращаю Георга к интересующей меня теме.

— Больше всего тяге к истинной подвержен зверь внутри нас. Именно он входит в силу, когда появляется контакт с парой. И именно ему тяжелее всего, когда что-то происходит с ней. Обращаясь, Ксандр дает волю зверю, позволяет выйти тоске внутри него. Очищается.

— Ты знаешь о чем говоришь, не понаслышке, — констатирую факт, отметив потухший взгляд и горестную складку в уголках обалденных губ.

— Да, я вдовец. Моя жена была моей истинной. Так что да,