Приват для Ректора, или Возраст имеет значение - Рика Лав

Думал. Минуту, другую, третью. Перебирал в уме контакты, возможности. Мой давний приятель, Олег Маркович, один из лучших семейных юристов в городе, специализировался на подобных делах.

Знакомый в полиции, тот, которому я собирался переслать данные о видео из клуба.

Адвокатская контора, с которой сотрудничал университет по корпоративным вопросам.

Всё это я приведу в движение завтра. Но сегодня… Сегодня нужно решить главное.

Отстранился, привлекая внимание девочки.

— Разберёмся, Лера, — успокоил её. — Со всем разберёмся. С разводом, с опекой, с этим Андреем и его мамашей, и с его дружком в органах.

Видел, как формируется в ее головке возражения. «Не надо», «я сама», «не хочу обременять». Все эти слова, которые она повторяла, как заученную мантру, потому что привыкла нести всё на своих плечах.

Потому что никто и никогда не предлагал ей разделить груз.

Но я не дал ей заговорить. Положил указательный палец ей на губы, прижимая. Лера замерла, глядя на меня расширенными глазами.

— А пока, — продолжил, убирая палец и заменяя его большим, который скользнул по нижней губе, оттягивая её вниз, обнажая влажный розовый изгиб, — собирай вещи.

Она моргнула, не понимая.

— Зачем? — прошептала, её дыхание коснулось моего пальца.

Вместо ответа наклонился и накрыл её губы своими. Слова были бы слишком блеклыми для того, что я чувствовал к ней.

Поцеловал как тогда, в квартире, на кухне, когда учил её настоящему поцелую. Рука легла Лере на затылок, пальцы зарылись в волосы, направляя. Губы двигались по её губам, изучая заново их мягкость.

Прикусил нижнюю, втянул в рот, лаская языком. Лера издала беспомощный стон, от которого кровь бросилась в пах и мысли улетели в драбада.

Это было так нежно, как я не целовал, наверное, никогда и никого, потому что прежде мне не приходилось целовать женщину, для которой нежность была иностранным языком.

— Открой рот, — прошептал ей в губы. — Доверься мне, девочка.

Она послушалась, и когда я углубил поцелуй, скользнув языком между её пухлыми губами, она вцепилась в мои волосы, сжимая пряди. Этот жест, такой неосознанно страстный, едва не лишил меня рассудка.

Лера вновь застонала, отчего мой член полностью встал в брюках. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не перейти черту здесь.

Но я не мальчишка. Я мужчина, который умеет ждать. Который знает, что лучший секс начинается не с члена, а с головы. И что нет ничего эротичнее, чем наблюдать, как женщина впервые осознаёт собственное желание к тебе.

Я углубил поцелуй, переплетая наши языки, задавая ритм. Тягучий, как виолончельное соло в адажио Баха. Одной рукой придерживал её затылок, направляя, пока малышка не ответила мне.

Столь же неумело, как и в первый раз. Но уже чуть смелее. Губы двинулись навстречу моим, пытаясь поймать ритм.

Прижался к ней. Руками обнял её за талию, притягивая к краю подоконника. К себе.

Лера обвила ногами мои бёдра, скрестив лодыжки за моей спиной. Поцелуй стал глубже и жёстче, мой язык переплёлся с её, втягивая и влажно посасывая.

Как же она отзывчива. Лера горела в моих руках, не зная об этом, не осознавая, насколько она прекрасна в своём неумелом желании.

Я оторвался от её губ, задыхаясь, опираясь лбом о её лоб. Наши носы соприкасались, дыхание смешивалось. Лера смотрела на меня затуманенным взглядом, губы распухшие от поцелуя.

В её расширенных зрачках я видел собственное отражение. Мужчина с сединой на висках, с линиями у глаз, мужчина, которому не стоило бы стоять здесь, держа в ладонях лицо женщины почти вдвое моложе.

Но «не стоило бы» — категория для тех, кто привык подчиняться чужим правилам. Я всегда писал свои.

— Вы переезжаете ко мне, — заправил прядь ей за ухо. — Ты и Миша, вы переезжаете ко мне сегодня.

Лера открыла в удивлении рот и прошептала:

— Вадим, я не могу... ты... вы… мы не можем просто...

На мгновение прижался губами к ее губам, заставляя замолчать. Когда отстранился, тихо рассмеялся. Лера успела зажмуриться, ожидая более глубоко поцелуя.

— Открой глаза, милая.

Ресницы дрогнули, но она послушалась. И… Небо. Чистое зимнее небо, затянутое дымкой, — вот что я увидел в них вместо радужки.

— Не сопротивляйся, Лера, — поднял ее ладонь и поцеловал запястье. — Здесь сломана дверь, замок выломан ломом. Этот тип знает, где ты живёшь, и вернётся, как только решит, что ему снова нужен сын.

Лерино лицо побледнело, словно я озвучил то, о чём она старалась не думать, прячась за ежедневными хлопотами и рутиной выживания.

— Но... но это же ваша квартира, Вадим, — она покачала головой, глаза заблестели снова. — Вы и так столько для меня... для нас... Я же не могу ввалиться к вам с ребёнком, с коляской, со всем этим...

— Лера, — перебил, обхватывая её лицо ладонями и фиксируя на себе её взгляд, — у меня трёхкомнатная квартира, в которой я живу один. Гостевая комната с отдельной ванной стоит пустая уже третий год, потому что Лилит с семьёй живёт на другом конце города и ночует у меня от силы раз в полгода. Места хватит. Для тебя, для Миши, для его коляски, для его машинок и для любого количества плюшевых игрушек, которые он захочет взять с собой.

Пауза. В её глазах шла борьба. Гордость и здравый смысл, страх и надежда, привычка полагаться только на себя и невыносимая усталость от этого одиночества.

— Это временно, — добавил мягче, проводя пальцем по её скуле. — Пока мы не разберёмся с твоим мужем и не обеспечим тебе безопасность. Потом решим, как быть дальше. Ты решишь. Договорились?

Лера долго смотрела на меня, так долго, что я начал считать удары собственного сердца. Раз. Два. Три. Четыре. Недоверчивый лисенок.

На пятом ударе её плечи опустились, из неё словно выпустили воздух. Вся напряжённость последних часов, дней, месяцев, лет обрушилась, и Лера просто кивнула.

Измученный кивок. Но для меня он значил больше, чем любое “да” в моей жизни до этого.

— Тогда иди, девочка, — я отступил на полшага, помогая ей спуститься с подоконника и ставя на ноги. — Собирай самое необходимое, документы, лекарства Миши, пару игрушек, одежду на пару дней. Остальное заберём потом. У меня есть знакомый мастер, он завтра приедет, сменит замок на бронированный, поставит камеру на площадку.

Лера кивала, слушала, впитывала. Её рука всё ещё лежала в моей, поэтому я сжал её пальцы, прежде чем отпустить.

— Иди, — подтолкнул. — Я пока позвоню кое-кому.

Лера развернулась и вышла