Смирись, светлый мой! Твоя темная жена по любви - Лина Алфеева

— Прошу прощения! Я сейчас!

Я засуетилась, чтобы освободить королеве место, но женщина махнула рукой.

— Не стоит. Так будет проще. — И рядом с креслом, на котором я сидела, появилось другое, абсолютно черное и созданное из тьмы. — Не стесняйся. Можешь его потрогать.

Дважды предлагать не пришлось. Я опустила руку на кресло, слегка сжала твердый, обитый мягкой тканью подлокотник.

— Потрясающе! Как настоящий. Моя тьма пока что умеет создавать только кляксы.

— Начни с оружия, — заметив мое удивление, королева улыбнулась. — Я не шучу. У тебя же есть любимый кинжал или стилет? Попробуй создать его двойника своей магией, на тренировках используй поочередно, а когда дубликат станет неотличим от оригинала, сможешь его размножить.

— Вы предлагаете мне начать с боевой тьмы? Почему?

— Слышала, у тебя уже есть ручная тварь истинной тьмы, — взгляд королевы Катарины многозначительно скользнул по моему поясу. — Думаю, ей будет неприятно, если ты создашь свое живое существо, наполнив его магией.

Я посмотрела на Змеюкис, тварюшка не шевельнулась, но ее темные глаза блеснули весьма угрожающе.

А ведь это мысль…

— Ваше Величество, вы меня вдохновили! Я могу попробовать прямо сейчас?

— Хм… Только в том случае, если ты не выберешь портрет моего отца, в качестве мишени.

— Нет! Что вы! — осознав, что королева всего лишь меня дразнит, замолчала и сосредоточилась на цели.

Я хотела создать из своей тьмы подвижную игрушку для своей Змеюкис. Такую, которую она бы…

Не знаю, что напугало меня больше: мое воображение, скорость с которой я смогла воплотить неведомого кракозябра или бросок моей змейки. Тварь истинной тьмы обвила фальшивку так быстро, что я даже рот раскрыть не успела, не то что сказать «фас!» За несколько секунд моя милая и изящная розовая лента расширилась до размеров удава, поднатужилась, и мой первый воплощенный монстр лопнул. Только ошметки тьмы полетели во все стороны. Черные, маслянистые хлопья художественно повисли на моем платье, заляпали стены, особенно эпично выглядела темная клякса на портрете короля Гартоша. Черный росчерк так был похож на пририсованные кривые усы, что я в панике пискнула:

— Оно само исчезнет!

— Разумеется, — величественно и благосклонно кивнула королева.

Сама Катарина не пострадала. То ли королевская защита отбила долетевшую до нее тьму, то ли она мгновенное нейтрализовала ее и превратила в дым, который тут же вернулся в мой исток. Не видела я таких деталей, потому что когда весь этот позор случился, я смотрела на Змеюкис.

Змейка сдулась, как шар.

Едва враг был повержен, моя несравненная проделала фокус, при виде которого многие женщины удавились бы от зависти: она шикнула, дунула, скорее всего, еще и плюнула, и начала стремительно уменьшаться в объеме. Ко мне Змеюкис вернулась тонкой лентой, забралась по ноге на колени, обвилась вокруг талии и снова замерла, изображая женский аксессуар.

Я же страдальчески улыбнулась портрету покойного короля Гартоша и выдавила из себя:

— Я представляю себе это как-то так.

— Да. Ваш питомец очень ревнива. Это можно использовать.

«Ревнивая» приподняла голову, хитро посмотрела на королеву и замерла. И я убедилась, что никакой ревностью тут и не пахло, просто моя Змеюкис очень эксцентричная дама и готова порвать всех на ленты, только чтобы произвести неизгладимое впечатление.

Дышать ровнее я стала только, когда и усы с физиономии Гартоша развеялись дымом. Остальные следы волновали меня не так сильно, но я знала, что так или иначе тьма всегда возвращается к владельцу. Так что смогла наконец-то посмотреть на королеву и спросить:

— Вы одобряете такой вид тренировок? Я смогу научиться воплощать… что-то. Змеюкис разомнется.

— Иными словами, вы желаете получить мое одобрение, чтобы в случае чего избавить себя от наказания, — грамотно перевела королева.

Но иначе и не могло быть. Дура бы трон не удержала, и даже живой замок ей бы не помог.

— Я не стану использовать свои воплощения без предупреждения. И надеюсь, что они сами не станут использоваться, — с некоторой опаской произнесла я.

Если только представить, что я начну создавать такое неосознанно, то Дельтран увидит самую нелепую смерть от инфаркта.

— Тьма — невероятно пластичная материя, способная создать практически что угодно. Конечно, существует ряд ограничений. Но, насколько я знаю, в Агревуде есть специалист, который сможет объяснить вам нюансы.

— Вы сейчас о Дакхаре Райне из Гиблой долины?

— Да, о Райне Младшем. Хорошо, что лорд Аберг вытащил его из долины. Его ещё можно…

Королева замолчала, рассматривая портрет отца.

— Вы хотели сказать «спасти»? Разве тьма зло?

— Тьма Гиблой долины капризная особа. Во многом, потому что именно там она властвует, а не сосуществует. Райны — ее слуги, когда как темные лорды и леди на этой стороне Дельтрана сумели обозначить границы дозволенного.

— И смогли создать барьеры.

— Верно. Барьер тоже сыграл свою роль. Тьма нашей части Дельтрана умеет сотрудничать.

— На светлой стороне все иначе?

— А вот об этом, леди Аманда, вы мне и расскажете.

Королева сохранила дружеский, мягкий тон, но у меня от ее слов внутри натянулась тугая струна.

— Вы желаете, чтобы я следила за светлыми и передавала вам информацию?

Надо же. Я возомнила себя самой умной, сумевшей обмануть всех. Думала, что покровительство темной королевы подарит мне свободу. Но даже у свободы есть своя цена.

— Прямо сейчас мой муж пытается завербовать лорда Аберга. Но я уверена, что это пустая затея. Ваш муж из тех людей, что нарушают правила исключительно ради общего блага. Если этому миру будет грозить опасность, светлый каратель не станет молчать. Но соглашаться на полное сотрудничество и передачу сведений ему не позволят ни убеждения, ни верность родине.

— Да! Картас такой! Верный, благородный, справедливый…

— Практически неуязвимый, — по губам королевы Катарины скользнула улыбка. — У Картаса Аберга не так много слабостей. Точнее, всего одна. Но если надавить на это слабое место, последствия будут слишком непредсказуемы. Никто не знает, на что может пойти светлый каратель, чтобы спасти любимую. И я надеюсь, что никогда не стану катализатором, против которого обратится его светлая мощь.

— А я? На меня давить получается можно? Я кажусь вам слабой и безобидной?

— Скорее, сопричастной. Для начала ты моя подданная и личный слуга, — королева указала на медальон на моей шее.

Я с трудом удержалась, чтобы не прикрыть его рукой. Легкий артефакт начал