Смирись, светлый мой! Твоя темная жена по любви - Лина Алфеева

— Ваше Величество, я понимаю вашу обеспокоенность. Светлые, в отличие от темных, долгие годы жили в покое и безопасности. Я допускаю, что они утратили бдительность. И что тьма проникла на светлую сторону сильнее, чем нам кажется. Обещаю наблюдать и если вдруг я замечу что-то странное, то… — тут я замолчала, понимая, что королеве могут не понравиться мои слова. Но мне не хотелось ее обманывать. От этой женщины зависело так много, что она не заслуживала лжи. — Если я замечу что-то необычное, то сначала обсужу это с Картасом. Он опытнее меня и сможет определить, так ли важна эта информация.

— Не хочешь действовать за спиной мужа, — тихо хмыкнула королева.

— Картас нам не враг. Вдобавок он доказал, что не является слепой марионеткой светлой королевы. Он верен своей земле и свету, а не фигуре на троне.

— Хм… — тут Катарина как-то странно посмотрела на меня.

У меня возникло странное ощущение. Так обычно смотрит тот, кто знает чуть больше. Или намного больше.

— Вы что-то знаете о Картасе? Что он от меня скрывает? Это как-то связано с герцогом Аверданом?

— Герцог Авердан… — лицо женщины исказила такая гримаса, словно она съела что-то тухлое. — Этот мужчина в маниакальных попытках добиться желаемого способен разрушить все, к чему прикасается. Знаешь, сколько раз он был женат? Восемь!

— Эм… Что-то такое слышала, — озадаченно пробормотала я.

А все потому, что ярость королевы была слишком женской и личной.

— Три светлые принцессы и четыре темные, из которых две темные леди чистейших кровей, были выпиты Изнанкой, потому что этот урод делал все, чтобы зачать ребенка.

— Считаете, что он водил женщин на Изнанку?

— Свечку не держала. Но изучила скорость, с которой они угасали. Народу сообщали о покушениях и происках убийц.

Это да, простые люди даже шутили, что темный герцог так и не смог попасть в цель. Впрочем, появление Эрна быстро заткнуло всем рты. Теперь все гадали, кем же была та крепкая женщина, которая все же смогла родить от Авердана.

— Та-а-ак… — меделнно выдохнула я. — Вы сказали три светлых и четыре темных. Но жен было восемь!

— У вас все хорошо с арифметикой, леди Аберг, — усмехнулась Катарина и, неожиданно поднявшись со своего кресла, подошла к стене.

Стоило ей погладить воздух рядом с портретом короля Гартоша, как рядом возникло изображение женщины, чьи светлые волосы были точно испачканы кровью, как и у самой королевы.

Кровавые фурии считались тайной расой, приближенной к демонам. Когда-то предки фурий просочились в Дельтран, но не стали жечь его огнем, а растворились на темной стороне.

— Леди Алиша. Моя мать. Гартош любил приходить сюда и любоваться ее портретом. И да, у меня есть все основания утверждать, что именно она и была одной из жен герцога Авердана. Думаю, она сбежала от него, когда поняла, что беременна. Возможно, даже инсценировала свою гибель.

— Хотите сказать, что после смерти короля Гартоша, она не слишком долго носила траур? Простите. Я допустила бестактность.

— Согласна. Это было грубо. Но сформулировано предельно точно. Эта полудемоница успела родить двоих. Причем обоих детей она отлично спрятала. О своем тайном убежище я говорить не буду. Но сделать законного наследника бастардом… Возможно, это была месть. Знаешь, что самое невероятное. Этот мальчик должен был стать личным учеником моего мужа. Но сбежал. И тогда герцогу Дарту досталась я.

— Вы родная сестра Эрна Авердана, — медленно осмысливая фразу, произнесла я.

Королева, которая во время своей исповеди стояла перед портретами родителей, обернулась.

— Вот видишь, Аманда, насколько сильно я тебе доверяю. Теперь ты знаешь мой большой семейный секрет.

Это да. Наверняка сам отец Эрна, герцог Авердан не в курсе. А знал ли он, кем была одна из его последних жен? О чем думал уже немолодой герцог, когда повстречал женщину, чьи пряди были алые, словно испачканы кровью? Понимал ли он, что женился на демонице?

Кровавые фурии могли сколько угодно утверждать, что они коренные жительницы Дельтрана, но истина состояла в том, что они были иными и отличались от людей, владеющих магией. Может, поэтому Авердану и удалось наконец-то получить наследника. Но почему он позволил жене исчезнуть и забрать с собой Эрна?

Насколько я слышала от Абриэль, Эрн вырос в темных землях, в чужой семье, и мое внутреннее чутье подсказывало, что детство и юность Эрна Авердан не были безоблачными. Иначе, вырос бы он таким?..

Благородный. Сильный. Честный.

В первые недели учебы в Агревуде, умудрившийся собрать вокруг себя всех аутсайдеров первого курса. Тех, кого золотые мальчики и девочки, мечтали вышвырнуть за ворота. Но суть была в том, что эти якобы слабые, неродовитые недоучки и оказались самыми способными учениками. Едва Аберг ограничил использование зелий и артефактов на тренировках, учебный рейтинг волшебным образом перевернулся. А кто-то и вовсе решил завершить учебу досрочно только бы не позориться.

— Слышала, ты и Абриэль подруги. И ты часто видишься с моим братом.

Королева задумчиво коснулась рамы, обрамляющей портрет матери. Интересно, каково ей знать, что где-то на другом конце мира, находится родной брат, но при этом не иметь возможности его увидеть?

Темная королева не была, как мой дядя привязана к барьеру, что не пропускал тьму. Да и сама магическая преграда не стала бы препятствовать перемещению на светлую сторону. Королеву сдерживало другое.

Долг и обязанности. Ну и муж ещё до кучи, что наверняка бдил, чтобы супруга не наделала глупостей. С другой стороны, эти двое позволяли себе гулять по Изнанке в физической форме. Это ли не глупость?

Если кто-то еще не читал, то история Эрна — это «Прелесть для владыки, или Хозяйка приюта «Милая тварь».

Глава 7

Глава 7

— Я уверена, что ты сможешь добыть на светлой стороне ту часть сведений, которая до сих пор ускользает от шпионов моего мужа. Поработай, девочка. Я хочу, чтобы мои дети росли в мире, который не содрогается от разрывов границ между мирами. Дельтран заслужил покой, как и мы все. И кстати… Знаешь, как называется эта галерея? «Дорога памяти». Отец любил приходить сюда и смотреть на портреты тех, кто был ему дорог.

Катарина снова коснулась стены и чуть дальше возникла ещё одна картина. Это был двойной портрет,