Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

дуновения ветерка. Я стираю с виска выступившие капельки пота, а в следующую секунду в меня врезается девчонка в расклешенном сарафане кремового цвета. Корсет стягивает ее аппетитную грудь, а подвеска с кулоном бабочкой болтается в соблазнительной ложбинке.

Но все эти детали я подмечаю позже.

Сейчас же мы оба теряем равновесие и летим на землю. Мои лопатки неприятно чиркают по асфальту, а незнакомка приземляется сверху, упираясь коленом в мое бедро. Инстинктивно цепляется за мои плечи и, помимо дискомфорта, вызывает прилив острого возбуждения.

— Если ты думаешь таким изощренным способом затащить меня под венец, то я пас, — я иронично выгибаю бровь, заинтересованно оценивая ее изгибы и округлости, а девчонка вскакивает с меня, как ошпаренная, и демонстрирует безымянный палец с обручальным кольцом.

— Вообще-то я замужем.

— Фу, как невежливо.

Намекаю я на ее выразительный жест, а она сбегает быстрее, чем я успеваю спросить ее имя.

Правда, судьба вскоре сталкивает нас снова. Спустя две недели, когда я с треском выгоняю очередного администратора, на собеседование приходит она. Девчонка-вихрь с пухлыми губами сердечком и колдовскими глазами цвета пасмурного неба.

Осторожно переступает через порог, прижимая к себе не слишком внушительное резюме, и удивленно хлопает ресницами.

— Ну здравствуй, «вообще-то-я-замужем».

Я приветствую ее хриплым смешком и принимаю на работу без всякого собеседования. Потому что мне нравится ее порывистость и непосредственность.

Спустя еще семь дней я подкатываю к ней на корпоративе. Отпускаю недвусмысленные намеки и дико ржу, когда она снова тычет безымянным пальчиком с кольцом мне в нос.

— Вообще-то я замужем, если вы вдруг забыли, Марк Алексеевич.

— Ты прошла проверку, Славина. Рад, что не горишь желанием меня захомутать, в отличие от твоих предшественниц.

Сообщаю ей заговорщическим шепотом и жму ее руку, скрепляя негласную договоренность держать наши отношения в деловых рамках.

Глава 15

Аня

С тех пор, как Марк предлагает мне превратить наши фиктивные отношения в настоящие, я словно разделяюсь на две половины.

Одна часть меня, циничная и трезвомыслящая, держит в уме тот факт, что Северский Марк Алексеевич — известный бабник, ловелас и Казанова. Она помнит каждую девушку, выброшенную им на обочину жизни, и старается навешать на сердце с десяток амбарных замков.

Вторая же часть пребывает в блаженной всепоглощающей эйфории. С детской непосредственностью принимает ухаживания. Радуется букету полевых ромашек или японских пионов, появляющемуся поутру на тумбочке у кровати. И захлебывается от восторга при виде литых мускулов, когда Северский снимает рубашку и ныряет в домашнюю футболку.

Пока эта вторая побеждает.

Наивная девочка внутри меня настойчиво склеивает осколки розовых очков, разбитых Олегом, учится заново верить людям и отказывается ставить на них крест.

Это она вскакивает третьего января до будильника и несется на кухню готовить завтрак. Подсушивает тосты из черного хлеба. Нарезает на тонкие ломтики слабосоленый лосось и свежие огурцы. И достает из холодильника творожный сыр.

Напевает под нос романтическую мелодию. Пританцовывает, пока кофейная машина с мерным гудением перемалывает зерна. И замирает, когда за спиной раздаются негромкие шаги.

— Ань, ну ты чего вскочила ни свет, ни заря? Праздники же.

Чуть укоризненно спрашивает Марк и приближается, устраивая крупные ладони у меня на талии. Гладит кожу сквозь ткань и не форсирует.

Его мятное дыхание обжигает кожу. Нос щекочет мою шею. А бедра касаются моих. Он нежно целует чувствительную впадинку у меня за ухом и отстраняется.

Будто все это так же ново для него, как для меня.

— Вот.

Я с гордостью демонстрирую ему тарелку с бутербродами и сваренные мной яйца пашот. А он беспокойно качает головой.

— Могла еще спать и спать. Я бы что-нибудь заказал из доставки.

— Но мне нравится для тебя готовить. Для тебя и для Ваньки.

Я возражаю Северскому, накрывая на стол, и не говорю о том, что эта рутина позволяет мне держаться в зоне комфорта.

Раньше я каждое утро начинала с каши, сырников или омлета. Это привычный для меня быт. Константа.

И если немного пофантазировать, то можно убедить себя в том, что не было ни измены, ни скандала с битьем посуды, ни чемодана, выставленного за дверь. Ни раскромсанной в хлам самооценки.

Я все так же кухарю для своего мужчины. Он все так же мной восхищается.

— Вкусно, Ань. Очень вкусно!

Марк, словно чувствуя мои внутренние метания, льет бальзам на мою душу и разом сметает несколько тостов, чтобы я уж точно не сомневалась в своих кулинарных способностях.

И больше мы к этому разговору не возвращаемся.

Играем с Ванькой в гонки в три джойстика. Смотрим теплые новогодние фильмы. Выгуливаем все вместе Марли, как самая настоящая семья. Лепим снеговика, в которого приземляется веснушчатая рыжая девчонка из соседнего подъезда, не удержавшая равновесие на самокате. И опробуем подаренные Северским коньки.

— Аня, осторожно!

Кричит Марк, когда на меня на бешеной скорости несется незадачливый хоккеист на переполненном людьми катке, и в последний момент выдергивает к бортику мое окаменевшее тело.

Прижимает к себе бережно. Держит крепко. И медленно облизывает губы, к которым прикипает мой лихорадочный взгляд.

Стайка бабочек взмывает вверх, щекоча стенки желудка. Кровь приливает к щекам, превращаясь в лаву. Сердце колотится быстро-быстро.

Я знаю, что в следующую секунду Марк меня поцелует, и утопаю в этом мучительном предвкушении. Теряюсь в омуте его чернеющих глаз и разлетаюсь на атомы, когда он жадно набрасывается на мой рот.

Пьет меня властно и нетерпеливо. И не обращает ровным счетом никакого внимания на кружащие рядом парочки.

За шесть дней он так естественно и так стремительно приучает меня к себе, приручает, что я почти забываю о том, что когда-то принадлежала другому мужчине, делила с ним постель и лила слезы, когда Олег меня обижал.

Забываю о прошлой жизни.

Правда, она все равно напоминает о себе шестого января, когда Марк везет меня в торговый центр, чтобы я могла присмотреть подарки родителям на Рождество (потому что я все-таки пообещала им, что мы приедем) и укатывает с Ванькой на тренировку в клуб (потому что спортивный режим даже в праздники — это святое).

— Ой! Простите, пожалуйста!

В магазине посуды у стеллажа с порционными формочками и горшочками для запекания на меня налетает девушка. Едва не сбивает с ног, хватается сначала за мой рукав, а потом за полку с чайными сервизами, отчего посуда начинает звенеть и опасно крениться.

Шатенка поспешно одергивает пальцы, прижимая их к груди, а я вздергиваю подбородок и давлюсь шумным выдохом.

— Аня?

— Екатерина?

— Здравствуйте.

Шепчет трясущимися губами любовница моего мужа