Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

чего хочется мне. Отказываюсь от семейного праздника, не способного принести мне радости. Наблюдаю за тем, как сын под чутким руководством Антона и Марка отрабатывает удары. И превращаюсь в маленькую хрупкую девочку вечером.

Вымотавшийся, Ванька уснул. А мы с Северским оккупируем кухню. И я восторженно смотрю, как Марк накрывает на стол. Он выкладывает на тарелки запеченную в сливочном соусе форель, откупоривает бутылку белого вина и опускается рядом, осторожно ведя кончиками пальцев по моему запястью.

И от этого простого прикосновения меня охватывает необъяснимый трепет. А в следующую секунду мой желудок ухает в пятки, и я сама лечу вниз с головокружительной высоты.

Потому что Марк выразительно прокашливается и хрипловато просит.

— Ань, давай пересмотрим наши договоренности.

— В смысле?

— Ты мне нравишься. Очень. Хочу попробовать с тобой по-настоящему.

Глава 13

Марк

Анины слезы выбивают меня из колеи. Я буквально слышу, как замыкает какие-то проводки в башке. Закорачивает. И больше не отдаю отчета своим действиям.

По мере того, как я приближаюсь к Славиной, до меня доносятся обрывки фраз, вроде «сама виновата» и «помирись», и окончательно взрывают самообладание.

Мне хочется выдернуть трубку из хрупких подрагивающих пальчиков и наорать на Анину мать. Сказать ей, что прощать изменника — паскудная затея, а общественное мнение — полная хрень, если ее заботит, что будут говорить о разводе Славиных люди.

Но вместо этого я гашу нездоровые вспышки, призывающие творить всякую дичь, и просто подхватываю Аню на руки. Кажется, что она почти ничего не весит.

Уязвимая, она жмется ко мне и вцепляется пальцами в мою толстовку, а я осторожно усаживаю ее к себе на колени и утешаю, как могу.

Веду мягко ладонями по лопаткам. Шепчу какие-то глупости. И прихожу к шокирующему, но весьма логичному выводу.

То, что происходит между мной и Аней, давно вышло за рамки притворства. И если я буду отрицать это, то буду полным болваном.

Мне хочется оберегать эту девчонку. Хочется защитить ее от всего мира. От матери, от ее недомужа, да от любого, кто посмеет испортить ей настроение. А еще до лютого покалывания под ребрами хочется поцеловать манящие вишневые губы.

И мысль об этом настолько навязчива, что к вечеру я не могу думать ни о чем другом.

Сосредоточенно натираю бокалы на высоких ножках. Разливаю в них золотистое вино с нотками экзотических фруктов. И ощущаю лютое волнение, которое я, наверное, не испытывал с четвертого класса, когда сообщил маме, что больше не буду ходить в музыкальную школу.

Гулко сглотнув, я приземляюсь рядом с Аней на диван и невесомо касаюсь ее запястья. Адреналин шпарит так, как будто я только что скатился с самых высоких американских горок. Пульс долбит в виски.

А язык приклеивается к нёбу так, что мне приходится прокашляться и только потом сипло выдавить из себя.

— Давай пересмотрим наши договоренности, Ань.

— Ты о чем, Марк? — недоуменно спрашивает Славина, чуть наклоняя голову набок, а я с разбегу ныряю в холодную прорубь и надеюсь не расшибиться об лед.

— Ты мне нравишься. Очень, — слова падают отрывисто и оставляют странное послевкусие. Но я упрямо топлю до конца. — Хочу попробовать с тобой по-настоящему.

На пару минут между нами повисает неуклюжее молчание, и я, боясь, что Аня ответит отказом, принимаюсь тарабанить.

— Да, тебе может показаться, что я — не про глубокое, что со мной нельзя построить чего-то фундаментального, прочного. Но я так сильно к тебе прикипел, что не захочу отпускать, когда наше представление закончится. Черт возьми, для меня это уже не представление. Веришь?

Выпаливаю это все лихорадочно и снова не позволяю Ане и рта раскрыть.

Скользнув по ее шее, я запутываюсь пальцами в шелковых волосах и с азартом приговоренного к повешению, прикусываю пухлую девичью губу. Набрасываюсь на Славину так, как будто это мой последний поцелуй, и ни о чем не жалею.

Клеймлю жаркими метками выпирающие ключицы. Выбиваю из Аниной груди хриплый вздох прежде, чем оторваться от ее сливочной кожи и перехватить немного кислорода.

— Это не честно, Марк, — роняет Славина судорожно, только блеск ее глаз не оставляет сомнений.

Ей понравилось.

— Что не честно?

— Ты мной манипулируешь.

— Каюсь. Грешен.

С притворным легкомыслием произношу я и продолжаю свое наступление. Одним коротким движением я валю Аню на лопатки и нависаю сверху, теряясь в штормовом море ее омутов.

Вздрагиваю от высоковольтного разряда, прошивающего туловище, и трясусь, как сопливый пацан, впервые дотронувшийся до девчонки своей мечты.

Правда, туплю недолго. Я снова набрасываюсь на соблазнительные до безобразия Анины губы и отпускаю ее только тогда, когда кислорода начинает не хватать нам двоим.

— Ты собираешься целовать меня, пока не добьешься положительного ответа? — смеется Славина тихо, а у меня от ее голоса расплескивается за грудиной эйфория.

— Да, — признаюсь честно и застываю, пока Аня мешкается.

— Хорошо, Марк. Я согласна попробовать. Только пообещай мне, пожалуйста, одну вещь.

— Какую?

— Ты не сделаешь мне больно.

Продолжая скользить подушечками пальцев по Аниным ключицам, я беру небольшую паузу. У меня есть свои заморочки по поводу ответственности, привязанности и такого громкого обязательства, которое я собираюсь принять.

Но желание присвоить Славину и перевести наши отношения из формальной плоскости в реальную перевешивает. Так что я глубоко вдыхаю и выдыхаю Ане в прямо губы.

— Я постараюсь не делать тебе больно.

Заключив эту сделку, к празднованию Нового года я подхожу основательно. Отменяю все договоренности и традиционную поездку с пацанами на горнолыжный курорт. Обшариваю кучу сайтов в поисках подарков для Ани и Вани. И покупаю огромную елку до самого потолка, которую мы наряжаем с утра тридцать первого.

Игрушки из коробок мы тоже достаем новые, потому что мне никогда не приходилось этого делать в собственной квартире. Но Аня улыбается так счастливо, а Ванька клацает столько селфи, что я готов украсить еще сто хвойных красавиц.

— Марк, там, наверное, курьер приехал. Откроешь?

— Иду.

Откликаюсь, когда пространство разрубает трель дверного звонка, и топаю отпирать замки.

Мы, как все нормальные люди, забыли в гипермаркете зеленый горошек и бенгальские огни, недосчитались с майонезом и теперь ждем доставку.

Только вместо парня с объемной сумкой в зеленой форме на пороге стоит Резникова и тычет в меня непонятной картонкой.

— Марк, я беременна.

Глава 14

Марк

Кутаясь в искусственную шубу серого с голубоватым отливом цвета, выдает Карина на одном дыхании, а я пялюсь на нее, как баран на новые ворота.

Издаю истерический смешок и ожесточенно тру переносицу.

Абсурдность