Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

коротко заряжаю ему в нос. Наношу еще несколько ударов, но не анализирую область поражения и сопутствующий ущерб до тех пор, пока урод не бухается на задницу и не начинает заливать кровью свою белоснежную рубашку.

Костяшки покалывает. Ребра облизывает голодное пламя. И я бы обязательно продолжил нашу поучительную беседу о том, что не следует хамить дамам, но лежачих не бьют.

Поэтому я смачно сплевываю в сторону и прячу Аню в своих объятьях.

— Ты в порядке? Он ничего тебе не сделал?

— Все хорошо.

— Точно?

— Все хорошо, Марк. Правда.

Аня трется своим маленьким вздернутым носиком о мою грудину, и я буквально слышу, как довольно урчит мой внутренний дикий зверь.

Я не вступался за девушку курса так со второго и забыл, как это клево, когда в тебе видят защитника. Прижимаются доверчиво, вцепляются тоненькими пальчиками в локоть и засыпают словами благодарности.

— Ань, по-моему, ты все всем доказала. Если тебе здесь некомфортно, давай уедем, — я тяну Славину в сторону выхода, но она упирается каблуками в плитку и активно машет головой.

— Не дождавшись торта? Ну уж нет, Северский.

Несмотря на неприятный инцидент, Аня не торопится сбегать со свадьбы, поджав хвост, и я снова восхищаюсь тем, какой у нее огромный запас прочности.

Кайфую от того, как она сливается с мелодией, звучащей из колонок. От того, как органично меняет стили танца. И от того, как она мило шарахается от букета невесты, который прилетает ей прямо в руки.

Она косится с подозрением на кремовые розы, как будто они способны ее укусить, и не решается отправить цветы в урну, чтобы не обидеть виновницу торжества.

Выиграв все, что только можно и что нельзя, мы покидаем ресторан глубоко за полночь, когда торт уже разрезан и распродан по кускам, а подвязка покоится в нагрудном кармане моего пиджака.

Я внимательно слежу за дорогой, потому что асфальтовое полотно сегодня такое же скользкое, как зеркало. И думаю о том, что, если бы кто-то пару недель назад заявил, что я буду вместе с такими же здоровыми бугаями выпрыгивать за несчастной полоской кружева, я бы покрутил пальцем у его виска и отправил бы этого болезного к психотерапевту.

Но реальность преподнесла мне неожиданный сюрприз. И я не могу сказать, что он мне не нравится.

Сладко сопящая на пассажирском сидении Анечка воспринимается, как нечто само собой разумеющееся. Запах ее духов приятно щекочет ноздри и не вызывает раздражения. Не то что тяжелый парфюм Резниковой, оседавший на коже и пропитывавший весь салон автомобиля так, что его приходилось подолгу проветривать. А наличие бонуса к Славиной в виде ее сына и потешного пса ни капли не парит.

В общем, в этой конкретной точке моего существования все, на удивление, гармонично и размеренно. И даже мама взяла небольшую паузу и не донимает меня набившими оскомину приглашениями на какой-нибудь званый ужин.

— Просыпайся, спящая красавица. Приехали.

Вынырнув из размышлений, я негромко зову Аню, но она лишь переворачивается на другой бок, не размыкая глаз, и подкладывает ладошку под голову.

Так что мне приходится самому отстегивать ремень безопасности, кутать Славину в пальто и бережно нести ее до квартиры. Сосредоточенно смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться, и проделывать невероятные манипуляции, чтобы достать ключ из внутреннего кармана.

Справившись с этой нелегкой задачей, я скидываю ботинки в угол и направляюсь в спальню. Бережно опускаю Аню на постель и на какое-то время залипаю на лунном свете, озорно крадущемся по ее щеке. На пухлых приоткрытых губах. На соблазнительной ямочке. И на румянце, появляющемся на сливочной коже оттого, что в комнате жарко.

Гулко сглотнув, я запечатываю эту картину на подкорке и делаю то, за что Славина меня, возможно, убьет. Освобождаю ее от сапожек. Вешаю пальто в шкаф. И медленно стаскиваю с нее платье, чтобы оно не помялось.

Как махровый эгоист и любой нормальный мужик, я наслаждаюсь чувственными изгибами и разглядываю провокационное белье, которое Аня привыкла скрывать за строгими костюмами, и только потом натягиваю одеяло ей до подбородка. После чего переодеваюсь и падаю рядом, вслушиваясь в нестройный шепот.

— Раньше я была уверена, что ты прожженный циник и пофигист. Но ты не такой. Ты хороший…

Сонно шелестит Славина и придвигается к моему боку, устраивая ладонь у меня на животе.

И мне настолько комфортно рядом с ней, что я практически моментально вырубаюсь. Только моя голова касается подушки, я отлетаю в царство Морфея и инстинктивно накрываю своей лапищей тоненькие пальчики.

Вопреки привычкам закоренелого холостяка, которые прочно въелись под кожу, мне не хочется вытряхивать Аню из кровати, переселять ее в другую комнату и, уж тем более, вызывать для нее такси, чтобы оно умчало ее на другой конец города.

Я не чувствую, что девчонка покушается на мою свободу, поэтому не выстраиваю никаких заградительных барьеров. Меня даже не раздражает зубная щетка, добавившаяся к моей в ванной. И баночки с кремами, выстроившиеся рядком на полке.

Хоть раньше я с маниакальным упорством избавлялся от любых следов пребывания той же Резниковой в моей квартире. Без жалости выбрасывал оставленные ей якобы случайно расчески, выкидывал тюбики губной помады и возвращал ее пиджаки.

Аня же органично вписалась в мои будни, сама о том не подозревая.

Все это я анализирую немногим позже, когда просыпаюсь от солнечного луча, ползущего по простыням, и не спешу потягиваться, чтобы не разбудить продолжающую меня обнимать Славину.

Правда, эту идиллическую картину портит трель дверного звонка.

— Почему ты здесь? Что я делаю в твоей спальне?

Аня подрывается резко, прижимая одеяло к груди, а я выдаю самое что ни на есть банальное.

— Спишь.

Хохочу хрипло и, как настоящий джентльмен покидаю комнату, чтобы девушка могла одеться.

А на пороге стоит Динка с устроившимся у нее на руках Марли. Рядом топчется довольный Иван. Маруська же с разбегу в меня врезается, и я долго ее кружу в нашем традиционном ритуале.

Я пока сам не готов к детям. Это огромная ответственность, куча мороки и бог знает, чего еще. Но племяшку я искренне обожаю и стараюсь баловать, учитывая, что ее отец постоянно пропадает на дежурствах.

— В дом пригласишь?

— Конечно, проходите.

Я пропускаю наших гостей внутрь, бережно ставя Маруську на пол, и оборачиваюсь, чтобы наткнуться на Аню испытующим взглядом.

На ней широкие шорты и моя рубашка, видимо, за отсутствием ее одежды в моей спальне. И это мне охренеть как нравится.

Смотрится, словно флаг на завоеванной крепости, и вынуждает Динку давиться смешком.

— Доброе утро. Как