Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

и с нашего разрешения убегает в игровую. За ним уносится и Марли, а я методично разливаю черный с бергамотом чай по кружкам и больше не реагирую так остро на чужой интерес.

В конце концов, если бы у меня был брат, и у него внезапно появилась невеста, я бы тоже спешила с ней познакомиться.

— Не пойму, что изменилось, но у тебя как будто уютнее стало.

— Это все Анина заслуга.

Хвалится Марк, пока Дина сосредоточенно озирается по сторонам, и делится тем, как мы спорили, выбирая картины, и покупали дизайнерские часы, стилизованные под старину.

До нашего с Ванькой переезда кухня Северского и, правда, выглядела до безобразия стерильной, словно на ней никто никогда не готовил и не касался плиты. И у меня руки чесались немного ее оживить.

— А как вы…

— Познакомились? Аня работает у меня администратором.

— Служебный роман?

— Ага.

Дина изумленно хлопает своими длиннющими ресницами, а я в глубине души радуюсь, что Марк берет бремя общения с сестрой на себя. Рассказывает ей, как запал на меня, когда я утихомиривала проблемного клиента, перепутавшего наш клуб с борделем. Не перестает нахваливать мой кофе, который я варю ему по утрам.

Мне же остается только улыбаться и согласно кивать.

В общем, в роли фиктивного жениха Северский смотрится весьма органично. Он не забывает ненароком дотрагиваться то до моего запястья, то до локтя, то до скулы. Подливает мне чаю, когда на дне чашки остается несколько капель. И нашептывает что-то смешное на ушко.

Например, то, как в детстве Дина из налепленных бабулей вареников с вишней слепила один большой. Или то, как они с Марком затеяли уборку в его комнате, не смогли вытащить ковер из-под кровати и без лишних слов вырезали его вокруг ножек кровати.

— Честно? Я опешила, когда мама позвонила и сказала, что у Марка появилась невеста. Он просто так долго открещивался от серьезных отношений и так сильно троллил нас с Гордеем, что я сначала решила, что это какой-то розыгрыш. Потом ждала увидеть какую-нибудь пустоголовую модельку с накачанными губами и третьим размером. Извини, Ань.

Осекается Дина, опасливо на меня косясь, но я лишь звонко смеюсь.

— Все нормально. Прежние спутницы босса, действительно, не отличались лишним умом, сообразительностью и естественностью во внешности.

Я не удерживаюсь от того, чтобы подколоть Северского, а он не больно кусает меня за плечо.

К концу вечера мы окончательно развеиваем сомнения Дины в нашей искренности, если они еще оставались. Идем провожать ее до двери, обещаем как-нибудь нанести им с мужем ответный визит вежливости и просим ее посидеть с Ванькой в субботу. Пока мы будем на свадьбе.

— Мы, конечно, можем нанять няню, если тебе неудобно.

— Глупости. С Маруськой своей Ивана познакомлю. Будет весело.

Отмахивается от предложения брата Дина и зарабатывает еще несколько очков к себе в копилку. Если отбросить первое впечатление, когда я приняла ее за соперницу, она больше не кажется мне ни ледяной статуей, ни Снежной Королевой.

Скорее, девушкой, которая знает себе цену, и будет стоять горой за своих родственников.

— Пока, Дин. До встречи.

— До послезавтра.

Стук каблучков Северской разносится по коридору, пока она неторопливо шагает к лифтам. А я напоследок мажу взглядом по ее ровной спине и поворачиваюсь к Марку.

— У тебя хорошая сестра.

— И брат тоже. Хотя в детстве я этого не понимал и часто их доводил. Батя у меня — вообще мировой мужик. Тебе понравится. А вот мама… сложная.

Марк с таким трепетом говорит о родных, что я немного ему завидую. Очевидно, что семья любит его безусловной любовью.

А мне вот постоянно приходится своим что-то доказывать. Что я не залечу на первом или втором курсе и не отчислюсь. Что доучусь до конца и получу диплом с отличными оценками. Что найду нормальную работу в Москве и не вернусь к ним в область.

Только вот одного доказать не удастся. Мой брак распался, как и пророчила мама. И мне надо как-то это им сообщить.

Глава 9

Марк

Нам уже давно пора выходить, а Аня все еще крутится у зеркала и кусает губы. Поправляет крупные локоны, рассыпавшиеся по плечам. В третий раз перерисовывает кажущиеся идеальными черные стрелки. И заставляет меня сдвинуться с места и положить ладони на ее плечи.

— Если ты передумала, мы всегда можем позвонить этой твоей Митиной и сказать, что не придем.

— Я не могу, Марк.

— Почему? Хочешь доказать всем, что твоя жизнь не сошла с рельс? Что у тебя все замечательно? Ты цветешь и пахнешь. Дом — полная чаша. Замечательный сын. Красавец-муж.

— Именно так.

Соглашается она, и, справившись, наконец, с макияжем, поворачивается ко мне. Смотрит в мои глаза долго-долго и, найдя там, на дне что-то важное, признается.

— Я не хочу, чтобы меня жалели. Понимаешь? Чтобы за спиной говорили, что Славина — брошенка. Для нас, девочек, это важно.

— Понимаю.

Наплевав на то, что наша задержка грозит превратиться в катастрофическую, я привлекаю Аню к себе, с шумом выпускаю воздух из легких и скольжу пальцами вдоль ее позвоночника.

Легко. Невесомо. Плавно. Как будто старательно играю на рояле гаммы или арпеджио, хоть музыканта из меня и не вышло. Классе в третьем мама очень старалась сделать из меня пианиста, только я постоянно сбегал в соседний с лицеем двор и гонял там в мяч вместо того, чтобы сидеть на скучных уроках сольфеджио.

Спустя десять наших глубоких вдохов и выдохов Славина осторожно от меня отстраняется, еще раз критически изучает свое отражение в зеркале и торопливо перемещается в коридор, как будто я нажал какую-то кнопку ускорения.

— Быстрее, Марк, быстрее!

Она упирается ладонями в мою спину, выталкивая меня на лестничную клетку, пока я безуспешно пытаюсь застегнуть пальто. И, если быть честным, нравится мне в этом амплуа немного больше.

Поэтому я принимаю абсурдное, в общем-то, решение, кажущееся очень правильным в это мгновение.

— Хочешь за руль?

Я раскрываю ладонь, в которой зажаты ключи от моего Бамблби, и наблюдаю за тем, как округляются Анины удивленные глаза, подведенные дымчатыми тенями.

— Пустишь? Можно? Правда?

— Правда.

Киваю ей серьезно, глотая рвущийся наружу смешок, и в следующую секунду меня едва не сносит ураганом Аниной эйфории.

В салон она ныряет быстрее, чем я успеваю обогнуть машину и распахнуть перед ней дверь. Благоговейно изучает приборную доску и тихонько попискивает от восторга, когда двигатель начинает мерно урчать.

Вопреки моим ожиданиям, на трассе Славина ведет себя раскованно и спокойно, словно каждый