Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

Паркуется перед рестораном она тоже по-пижонски, влетая на последнее оставшееся место между серебристым «Мерсом» и матово-черным «Геликом». И мне хочется спросить, у какого Шумахера она брала курсы езды.

— Это было… вау просто! Спасибо, — Аня цепляется за локоть, который я ей подаю, и приподнимается на цыпочки, чтобы прошептать мне на ухо. — Как думаешь, кто-то заметил, что нас не было в ЗАГСе?

— Я думаю, всем по фиг.

Отвечаю предельно честно и прикидываю, что в день собственной свадьбы я бы предпочел обойтись без этих формальностей. По-тихому бы поставил штамп в паспорт, собрал бы заранее чемодан и улетел бы со своей женщиной на Карибы.

Мы бы плавали там с дельфинами. Учились бы кайтсерфингу. Отправились бы на вулкан Монтсеррат. И, конечно же, наслаждались бы ямайским регги и пили бы белый ром с нотками дуба, карамели и ванили.

А не встречали бы дорогих и не очень гостей и не выслушивали бы десяток одинаковых поздравлений.

Я так сильно погружаюсь в пестрые картинки экзотических пляжей, которые услужливо подкидывает мне мозг, что упускаю момент, когда атмосфера неуловимо меняется.

После того как мы оставляем верхнюю одежду в гардеробе и неспешным шагом пересекаем узкое длинное фойе, Аня стремительно бледнеет и спотыкается о выщерблину в паркете так, что мне приходится ее ловить.

— Ань, что?

— Муж.

Славина произносит непослушными губами чуть громче ультразвука, врезается мне в грудь, сминая ткань выглаженной ею же рубашки, и за пару секунд превращается в грустного расстроенного ребенка.

Ее нижняя губа немного подрагивает. Небесно-голубые океаны затуманивают непролитые слезы. А я вздергиваю подбородок и впиваюсь взглядом в Олега. Так, кажется, его зовут.

Метрах в десяти от нас застывает крепкий мужчина среднего роста лет тридцати пяти. Он не бесцветный, скорее, просто обыкновенный. Русые волосы. Болотного цвета глаза. Серый костюм. Ничего выдающегося.

Впрочем, как и в его спутнице, переминающейся с ноги на ногу. Невзрачную шатенку с букетом банальных кремовых роз в руках не спасает даже яркий наряд. На фоне насыщенного красного платья черты лица девушки блекнут.

И, если я отношу эту парочку в разряд «посредственно», то Аня считает иначе. Сомнения в собственной привлекательности проступают крупными буквами у нее на лбу и опускают вниз уголки манящего пухлого рта.

— Хэй. Вдох, выдох, ну. Это всего лишь человек, которого ты совсем скоро вычеркнешь из жизни. Пустое место. Ноль.

Я еще теснее прижимаю к себе Славину свободной рукой и попутно пытаюсь не выронить цветы, предназначенные невесте — фиолетовые эустомы, гармонирующие с цветом Аниного платья.

Но девушка никак на меня не реагирует. Ее взгляд, пустой и стеклянный, поднимает градус моего раздражения до максимума и пробуждает желание вытащить ее любым способом из коматоза, в который она сама себя загнала.

Поэтому я не придумываю ничего лучше, чем впиться в приоткрытые Анины губы, которые она безбожно искусала.

Мимолетное касание, которым я хотел растормошить Славину, перетекает в чувственный затяжной поцелуй. Анины пальчики скользят по моей шее и запутываются в волосах. Ее тело вплавляется в мое, как будто стремится прирасти к нему навечно.

И у меня вылетают пробки. Искрят какие-то предохранители. И все перестает иметь значение в этот момент.

Остается лишь жар, затапливающий каждую клетку. Вкус мяты и клубники, оседающий на языке. А еще неровное дыхание, сбивающееся в хлам.

Многочисленные гости огибают нас с пониманием. Кто-то посмеивается. Кто-то восхищенно присвистывает. Кто-то нашептывает что-то неприличное своему спутнику.

Но все это барахтается где-то на периферии сознания. В эпицентре же — всепоглощающая наркотическая эйфория, которая туманит разум и месит мозги в кашу.

— Кхм-кхм!

Глухое надсадное покашливание доносится до меня, как сквозь вату, и, если совсем честно, практически не отвлекает. Так что я еще какое-то время терзаю Анины губы и отрываюсь от них только потому, что нужно протолкнуть немного кислорода в легкие.

— Олег, это Марк. Мой…

— Жених.

Не знаю, зачем я вклиниваюсь в их с мужем диалог, ведь голос Славиной звучит достаточно твердо и уверенно. Она успела нацепить на себя маску и отгородиться броней, и ни единая деталь теперь не намекает на то, что каких-то пару минут назад она не держала равновесие и дрожала, как осиновый лист.

Наверное, мне просто нравится обламывать людей и смотреть на то, как чужие постные физиономии вытягиваются от удивления, и челюсти норовят спикировать вниз.

Потому что кольцо на Анином пальце, например, стоит раза в два больше, чем платье Олеговой любовницы. И это именно тот редкий случай, когда кичиться деньгами доставляет мне удовольствие.

— А вы уже…

— Обручились. Да, — я отвечаю за нас двоих, обхватывая Анино запястье. Да и она сама не упускает возможность уколоть супруга.

— Что, если ты не один изменял в нашей семье? Что, если мы тоже. Давно. С Марком.

Аня стреляет в мужа словами, как отравленными дротиками, и может смело праздновать победу. Потому что между нами простирается вязкая оглушительная тишина, в которой прекрасно слышно, как сглатывает этот козел.

Насладившись произведенным эффектом, мы покидаем дезориентированную парочку и практически сразу же сталкиваемся с невестой. В чересчур пышном платье с огромной юбкой и длинной фатой она выглядит, как та самая баба на самоваре, но я вовремя прикусываю язык и с радостью позволяю Славиной играть роль первой скрипки.

— Танюша, поздравляем тебя от всей души! Будь самой счастливой. Пусть муж носит на руках, балует, достает звездочки с неба, — Аня на секунду замолкает, чтобы продолжить свою заранее отрепетированную речь, но Митина ее перебивает, понижая голос до заговорщического шепота.

— А вы с Олегом больше не вместе, что ли?

— Разводимся.

— Я не знала. Извини. Просто эта Катя с моим Аликом работает. И мы отправили ей приглашение плюс один. Так неудобно получилось.

— Да все нормально, не бери в голову. Нормально, правда же, Марк?

— А это…?

— Марк Северский — мой жених.

Славина проговаривает с такой нескрываемой гордостью, как будто я спас старушку из горящего дома или накормил не один десяток голодающих африканских детей. Кладет ладошку мне на грудь и опускает голову на мое плечо, словно в этом мире нет ничего более естественного.

Ее полноватая одноклассница выдает что-то вроде «ни фига себе, это тот самый Северский?», но я решаю ничего не уточнять. Вручаю ей букет вместе с конвертом и утаскиваю Аню вглубь безвкусно украшенного зала.

Вычурные бокалы на узорчатых ножках не гармонируют с фарфоровой посудой странной формы. Лиловые орхидеи не попадают в тон с шарами, прикрепленными к резной