Бывший муж. Есть ли второй шанс? - Мэри Кац

глаза, и я вижу в них слёзы. — Я всю жизнь делала то, что считала правильным. Работала, чтобы она могла учиться. Защищала её от всех, кто мог сделать ей больно. И ты… ты появился и разрушил всё. Твоя работа — один большой стресс. Ей было восемнадцать, Демид, когда вы встретились. Для девушки в этом возрасте твоя работа и вся твоя жизнь кажутся романтичными. Но мы с тобой понимаем, что это далеко не так. Что будет, если тебя покалечат. Что будет, если с тобой что-то случится? Ника останется одна. Станет молодой вдовой. Алиса, которая только-только начала привыкать к отцу, вновь потеряет его. Ты этого желаешь моей дочери.

— Вы правы, — не отводя взгляда, отвечаю. — Моя работа — риск, однако, я всё ещё жив и даже хочу на своих двоих. Умереть человек может в любом возрасте, по разным причинам. Так же, как и стать инвалидом. Так что не стоит перекладывать только на мою профессию. Я любил Нику тогда, люблю сейчас. Она разрывается от того, что вы поставили ей выбор: я или родная мать. Она не предаёт вас. Она просто выбирает себя. И это правильно.

Анна Петровна молчит. Я вижу, как её лицо меняется. Как она переводит взгляд с меня на окно, потом обратно.

— Вы можете сделать выбор. Можете принять нас. Можете поддержать её. А можете продолжать давить. И тогда она уйдёт. И вы её потеряете. Я не хочу, чтобы так случилось. Я знаю, как это — терять близких. Я потерял их из-за своей гордыни. Я не хочу, чтобы вы потеряли дочь из-за своей.

Она молчит. Долго. Я смотрю на её руки, которые всё ещё сжимают край стола. На её лицо, на котором я вижу борьбу. Она пытается найти слова.

Я встаю, направляюсь к выходу. Я сказал то, что хотел. Наверное, то, что должен был сказать ещё пять лет назад, а может, ещё раньше, когда только знакомились.

— Подумайте, Анна Петровна, — произношу уже в дверях. Не ради меня. Ради неё.

Она не отвечает. Я закрываю дверь и выхожу. По крайней мере, я попытался.

Глава 23

Ника

Детское кафе утопает в ярких красках: пластиковые стульчики в виде зверюшек, разноцветные шарики в сухом бассейне, музыка из мультиков, которая звучит уже второй час подряд. Алиса и Эльза уже освоились, бегают по игровой зоне, визжат, периодически подбегают к нам за соком и печеньем. И это чувство нормальности, которого мне так не хватало последние годы.

Олеся сидит напротив, помешивает чай, смотрит на меня с лёгкой улыбкой.

— Ну, — говорит она. — Рассказывай. Ты вся сияешь. Но при этом какая-то напряжённая.

— Демид сделал мне предложение, — выдыхаю я, и слова звучат одновременно как признание и как вопрос самой себе.

Олеся поднимает бровь, но не удивляется.

— И что ты ответила?

— Я сказала «да», — я смотрю на свою кружку. — Но внутри всё дрожит. Я боюсь, Олесь. По-настоящему боюсь. Потому что я выбрала его. И теперь я лишилась мамы.

— Лишилась? — Олеся хмурится. — Она умерла?

— Нет, — качаю головой. — Она просто… отвернулась. Не позвонила, не написала. Сказала, что если я выберу его, она не будет частью моей жизни. И я выбрала. И теперь я не знаю, правильно ли я сделала.

— А ты сама как считаешь?

Смотрю, как Алиса пытается залезть на горку, а Эльза помогает ей. Я бы хотела, чтобы моя мать видела это. Видела, как счастлива моя дочь. Как счастлива я.

— Я считаю, что люблю Демида. Что он изменился. Что мы можем быть счастливы. Но я так боюсь, что когда-нибудь Алиса отвернётся от меня так же, как я отвернулась от своей матери. Что она скажет, что я её не понимаю, что я не даю ей выбора. А я хочу, чтобы она знала — я всегда буду на её стороне. Даже если её выбор будет не моим.

— Ты уже думаешь о том, что будет через двадцать лет, — Олеся улыбается. — Это нормально. Это значит, что ты хорошая мать. Но сейчас — сейчас ты должна думать о себе. О своём счастье. Потому что если ты будешь несчастна, твоя дочь это почувствует. Твоя мать — взрослая женщина. Она сделала свой выбор. Но это не значит, что она не изменит его. Со временем она примет твоё решение. Главное, чтобы твой выбор был правильным. Чтобы ты чувствовала, что Демид — тот мужчина, с которым тебе будет хорошо. С которым ты сможешь быть собой. Если это так — борись за него. Даже если весь мир будет против.

Я смотрю на Олесю, на её спокойные глаза, на её уверенность. Она прошла через развод, через боль, через одиночество. Сейчас она счастлива, с тем же мужчиной. Они всё выяснили, снова поженились.

— Как ты узнала, что он тот самый? — спрашиваю я. — Что ты должна быть с ним? Второй раз подряд.

— Я не узнала, — она улыбается. — Я просто перестала убегать. И позволила себе быть счастливой.

Мы сидим в кафе ещё час. Дети наигрались, мы заказываем им мороженое. Олеся рассказывает про увлечение Эльзы рисованием, про то, как они с Маратом решили построить дом.

Когда мы выходим на улицу, уже темнеет. Эльза и Алиса идут впереди, держатся за руки, Алиса что-то рассказывает, Эльза смеётся. Я смотрю на них и чувствую, как внутри разливается что-то тёплое. Семья. Друзья. Нормальная жизнь. То, чего я так долго боялась.

— Ты справишься, — говорит она, когда мы доходим до перекрёстка, где нужно расходиться. — Я знаю.

— Спасибо, — шепчу я.

Мы доходим до подъезда, прыжками и смехом. На последнем прыжке я спотыкаюсь, потому что вижу маму. Она стоит у подъезда, крепко сжимая ручку сумки.

— Привет. Мы можем поговорить? — спрашивает она.

Я киваю и тороплюсь быстрее впустить её в подъезд. Алиса бежит к бабушке, врезается в неё и крепко обнимает.

— Бабушка! — громко произносит дочка. — Я сегодня была в кафе с Эльзой! Мы ели мороженое!

Пока мы поднимаемся, Алиса успевает пересказать весь день. Особенно момент завтрака с папой.

— Я включу Алисе мультики, — говорю я, когда мы входим в квартиру.

— Я буду на кухне.

Киваю в ответ и веду дочь в