Вера для мажора. Услышь меня - Ника Оболенская

— Она так и будет нас пасти? — двигаются его губы.

— Ты бы еще незаметней тачку выбрал, — цокаю языком, рассматривая капот кислотно-зеленого цвета. — Они у тебя как трусы-неделька? Каждый день новая…

Сафонов поворачивает ко мне свою мерзкую рожу.

— Не придирайся, Ведьма. Какую дали, такую и взял…

— Бедняжка! — сочувственно произношу и добавляю в голос трагизма. — Сердце кровью обливается, как подумаю, что ты на этой консервной банке ездишь. Поди еще и хер последний без соли доедаешь? Ой, сочувствуем тебе всей общагой! Куда копеечку перевести?

— Тебе напомнить, Ведьма, наш уговор в клинике, м? — тут же вскипает Пуп, гневно раздувая свои ноздри на породистой морде лица.

Гандон.

Молча показываю ему фак и отворачиваюсь. Но спустя пару секунд не выдерживаю и тоже выглядываю наружу.

Ксюха снова маячит на общем балконе. Якобы белье проверяет — просохло уже или как.

Ага-ага. Ставлю косарь, что еще до вечера она завалит меня расспросами а-ля «вы все-таки встречаетесь?» и «можно покататься на его тачке?»

Одни проблемы от тебя, мажорище.

— Нахрена вообще твой папаша это устроил? — бросаю ему.

— Политика, ничего личного.

— Оу, ну это же многое объясняет! — Мой голос сочится ядом, а злость снова булькает внутри, разъедая кислотой желудок.

— Вот только в твое «непричастен» верится с трудом…

И тут Сафонов, резко развернувшись ко мне всем корпусом, взрывается:

— Мне станцевать надо, чтобы ты мне поверила? — На его лице впервые читаю неконтролируемое бешенство. — Думаешь, я этого, блядь, хотел?! Мыть сральники в этой вашей богадельне! Спать на чужом диване, как какой-то нищееб! Терпеть выходки моего папаши и его поехавшей подстилки! Че, это мой предел мечтаний?

Атмосфера в салоне резко накаляется, и мое сердце ухает куда-то вниз. Испуганно таращусь на бушующего мажора.

Он с размаху лупит по рулю, раздается противный звук клаксона, а я едва не подпрыгиваю на своем сиденье.

— Ехать в это ваше Хуево-Кукуево, чтобы теперь доказывать тебе, что я не верблюд!..

— Мог вообще меня не спасать! — запальчиво сообщаю ему из чувства протеста. — Пройти мимо…

— Так и надо было сделать! — рявкает в ответ. — На хуй я за тобой поперся!

— Действительно, — мои губы кривятся в злой усмешке. — Это же я во всем виновата.

Какое-то время мы непримиримо смотрим друг на друга. Сафонов первым отводит взгляд и оперативно эвакуируется наружу, от души ебнув дверью.

Наблюдаю, как он меряет шагами пятак парковки, а в башке курсирует упитанной крысой мыслишка: «Злая ты, Зайцева. Обидела кровиночку…»

Кровиночка как раз бросает в мою сторону горящий взгляд, что буквально вопит, как я его достала. В ответ мстительно прищуриваюсь.

Ага. Могу. Умею. Практикую.

— Полегчало? — с прохладцей интересуюсь, когда Гад падает на водительское место.

— Ведьма! — Пышет на меня злостью, сжимая так сильно руль, будто представляет под пальцами мою цыплячью шею. — Давай ты на секунду изобразишь нормальную и включишь голову?

Хмыкаю и поднимаю ладони в мирном жесте.

Ну допустим…

— Чем нам грозит такая инициативность твоего дражайшего родственника? — произношу и тут же морщусь от местоимения «нам».

Бр-р-р, какая мерзость! Я и Опарыш в одном предложении.

— Ну в самом деле, — продолжаю, — что дальше? Они изнасилуют нейросеть, и она высрется убойным контентом? — брякаю в шутку, но на лице белобрысого ублюдка не появляется улыбка.

— Ты просто не знаешь моего отца, — с тяжким вздохом отзывается он.

— Ну есть же у него, в конце концов, тормоза?! — всплескиваю руками. — Это же просто грязно…

Прямой серьезный взгляд и честное:

— Это политика. В ней и не такая грязь творится. Представь, что завтра конкуренты очухаются и вбросят другие невероятные факты обо мне, о тебе… «Богатый отморозок толкнул под машину инвалида», — цитирует с кривой усмешкой. — Или так: «Сын-наркоман кандидата Сафонова подрался с дилершей и едва не погиб».

— Бред!

— Неа. Просто заказная желтуха. Там и не такое напишут.

Мотаю головой, не в силах поверить, что сама же наступила обеими ногами в жир.

— Ну а что тогда делать, а, умник? — запальчиво требую от этого генератора проблем.

— Не можешь победить? Примкни и возглавь, — после паузы спокойно сообщает он.

— В смысле? Я уже послала твоего папочку на хутор бабочек ловить, а теперь вернусь и буду плясать под его дудку?

Меня просто бомбит от этого. Все проблемы от богатых снобов!

— Вернуться, да. — Кивает Сафонов как ни в чем не бывало. — Но на своих условиях. Смекаешь, Ведьма, о чем я?

Задумываюсь ненадолго.

— Типа я играю за их команду, но по факту за себя?

Белобрысый прыщ довольно щелкает пальцами:

— Бинго!

— И какие твои условия? — вырывается у меня невольно вопрос.

— А у тебя?

— Я первая спросила!

— Окей.

Пуп на удивление покладист.

— Хочу вернуть обратно свою жизнь.

— Бухать в клубах и блядовать направо и налево нынче так называется? — притворно качаю головой. — А я и не знала.

— Фу, как грубо. Моя бабушка бы промыла тебе рот с содой и прочитала нотацию о вреде чрезмерного употребления алкоголя и промискуитета.

Фыркаю.

— Так что насчет тебя, Ведьма?

Сафонов смотрит внимательно и без подъеба.

— Секрет.

— Деньги для тебя слишком просто, — рассуждает он, потирая подбородок с дурацкой ямочкой. — Тебе ведь их предлагали?

— Неважно, — слезаю с темы. — Я в любом случае не продаюсь.

— Мне даже интересно, что ты задумала. Ладно, Ведьма, — хмыкает он и тянет мне раскрытую ладонь. — Заключим перемирие?

— Коалиция идейных врагов? Типа враг моего врага — мой друг?

— Можно и так назвать. Согласна закопать томагавк и на время притворится белой и пушистой Зайкой?

— Не смей меня так называть, — сердито грожу ему пальцем.

— Даже когда мы наедине?

Нет, ну вы посмотрите на этого Казанову?

— Тем более!

— Злая Зая, мне нравится, — мурлыкает он в моей голове.

— Загрызу!

— Давай свою лапу, хищница.

Вопреки всем моим ожиданиям рука у него горячая и сухая. Мы торжественно трясем ладони, заключая сделку.

— Черт с тобой, Сафонов! — ворчу. — Давай сыграем по своим правилам.

25. Тим. Слезы бывших

— Я это не надену! — доносится голос Ведьмы из-за неплотно прикрытой двери гримерной.

Заглядываю и вижу, как она брезгливо оглядывает рейл с бежево-белыми шмотками.

В зеркальном отражении ее мордашка приобретает упрямый и обиженный вид.

Зая недовольна. Будто ей не бренды принесли, а голышом предложили сниматься.

Хотя, я бы не отказался заценить ее сиськи, прикрытые дурацкой футболкой с очередной всратой надписью «вокруг пizdeц, а я сияю».

Хмыкаю. У нее шкаф их генерирует, что ли?

Стилистки во главе с матерью-всея-пиар Татьяной — которую я иначе, как Танюхой, теперь не называю