Демон, красавица и дракон - Анастасия Райнер

противоречит желанию покойного короля Торванда. А еще потому, что ваши души слишком добрые, слишком светлые, а значит, и горькие на вкус для всякого демона. Как бы я ни был голоден, вы для меня слишком невкусные. Несъедобные. Мне нужны такие, какие приходили сюда раньше, до тебя. Алчные, испорченные, влюбленные в себя и ни в кого больше.

– Я… я не хочу становиться палачом, – надтреснутым голосом проговорила Эдвина.

– Даже ради спасения Бастиана? – Демон сверлил ее крохотными черными глазками, но девушка растерянно молчала.

Взглянув в окно, Эдвина поняла, что тучи над Эсминаром так и не рассеялись.

– Так или иначе, дорогуша, жертва мне все равно нужна, иначе я не смогу покинуть мир людей. Приведи мне человека с гнилой душой и с ледяным сердцем, чтобы я полакомился его жизнью напоследок. И тогда я верну тебе любимого. А нет – тогда по твоей вине Бастиан останется камнем навечно!

Эдвина рухнула наземь от тяжести собственных мрачных мыслей. Предложение Анотея казалось ей очередной смертельной ловушкой. Если она обречет человека, пусть и с гнилой душой, на погибель, останется ли при этом ее собственная душа столь же чистой? Нет. Она точно так же станет запятнана грехом, и тогда ничто не помешает голодному Анотею забрать и ее жизнь тоже.

* * *

О случившемся с королем Эсминара Шехар узнал той же ночью, ведь Эдвина отчаянно просила у него совета.

– Мудрецы прошлого говорили: «Карта судьбы отражает отпечатки наших поступков», – холодная интонация советника, как всегда, была совсем лишена эмоций.

Однако его вековые знания и опыт колдуна никуда не исчезли. Эдвине порой казалось, что она общается с книгой, которая внезапно обрела человеческий облик. Между тем Шехар взглянул на нее спокойными помутневшими глазами и заключил:

– Судьба светла у тех, кто светит другим. И темна у всякого, кто накрывает других тьмой. Решайте с умом, госпожа. Я же поддержу любое ваше решение.

Озвученные Шехаром мысли были близки Эдвине. Хотя большую часть жизни судьба не была к ней благосклонна, в глубине души она всегда верила в справедливость. Невзирая на чужие издевки, она искренне заботилась о чистоте своей души лишь потому, что не видела себя в роли злодейки. Ей не хотелось мстить или наказывать. Она была честна со своей совестью, и для самоуважения этого хватало.

В конечном счете именно путь доброты привел ее сначала к Бастиану, а затем и покорил его сердце. Благодаря чистоте своей души Эдвина познала истинную любовь. Что это, если не высшая награда? А теперь демон желал, чтобы она предала себя, свою совесть и очернила свою душу. В решающий момент он предлагал перечеркнуть свои идеалы, обернуться хищником, выискать жертву и привести ее прямо в его голодную пасть. Иными словами, Анотей вынуждал ее совершить грех. Вот только сам Бастиан был против этого. И Эдвина тоже должна быть против – не только ради себя, но и ради любимого.

За столь короткое время она хорошо уяснила правила игры. И теперь, какие бы варианты Эдвина ни прокручивала в голове, Анотей каждый раз оставался в выигрыше, а они с Бастианом – в проигрыше.

На третьи сутки девушка больше не могла плакать. Слезы кончились. На смену им пришло холодное безразличие и покорность судьбе. Уж если судьба всегда являет человеку то, чего он заслуживает, значит, сегодня решится все.

– Госпожа. – Шехар вошел в тронный зал и низко поклонился Эдвине. – Ваши родственники пожаловали ко двору. Просят аудиенции. Я сообщил, что король не сможет их принять. Однако они настаивают на встрече с вами.

– Впусти их, – спокойно произнесла Эдвина.

Как только Шехар ушел, она набросила на статую Бастиана бархатное полотно, чтобы скрыть его от чужих любопытных глаз и тем самым избежать вопросов.

– Эдвина, ты теперь регент! – зашипел демон, кружась поблизости мраморного постамента. – Надень корону, а?

– Я не дотронусь до этой проклятой штуки! – сквозь зубы процедила Эдвина.

Поднявшись по позолоченным ступеням, она впервые села на королевский трон. Ощущения были странные. Эдвина чувствовала себя неуместно, поскольку без участия Бастиана это регентство было скорее наказанием. Лишь любовь к Эсминару заставляла ее не отказываться от этой роли.

– Раз не хочешь сама, тогда я вмешаюсь. – Анотей стремительно подлетел к Эдвине и быстро наколдовал на ее голове диадему. – Вот так уже солиднее! – довольно протянул он, и, немного подумав, добавил к диадеме расшитую вуаль, скрывающую прекрасное лицо девушки.

– Зачем ты все это делаешь? – Эдвина смерила его взглядом, полным безразличия.

– Забавы ради! Или ты думаешь, что за этот век у меня было много развлечений?!

– Если мои родные увидят тебя, представление будет недолгим. Потому что они в страхе убегут прочь.

– Не увидят и не услышат, – отмахнулся демон. Он приземлился на спинке трона, скрестил ноги и в предвкушении уставился на пока еще закрытые двери.

Из коридора уже доносились шаги.

Вскоре в зал вошли одетые с иголочки Мейфорды. И, конечно, больше всех шикарностью выделялся наряд Мирабель. Ее новое платье сверкало россыпью бриллиантов и искрилось, будто осыпанное инеем. Расшитое вручную, оно представляло собой величайшее достижение швейного искусства. Трудно даже представить, сколь много мастеров корпели над этим нарядом.

Многие девушки не могли и мечтать о том, чтобы хотя бы раз в жизни примерить нечто подобное. Однако выражение лица Мирабель отражало вовсе не счастье. Когда она вошла в тронный зал, ее лицо исказилось при виде Эдвины. Мирабель поняла, что на троне сидит ее младшая сестра, и теперь ее худшие опасения подтвердились.

А вот мистера и миссис Мейфорд, похоже, куда больше волновали горы золота, занявшие собой добрую половину зала. Просеменив в центр зала к мраморному постаменту, они то и дело метали жадные взгляды в сторону драгоценностей и все пытались оценить масштабы королевской казны.

Любезничать с этими людьми Эдвина не собиралась. А потому после их наигранного поклона сразу спросила:

– С чем пожаловали?

– Эдвина, доченька, – ласково произнесла миссис Мейфорд, и от неожиданности Мирабель уронила челюсть. – Я так рада тебя видеть!

– Что ты несешь? – тихо возмутилась Мирабель, но тут же получила толчок в бок. Ойкнув, девушка прикусила язык.

– Значит, ты теперь наша новая королева? – Миссис Мейфорд растянула губы в своей самой подхалимской улыбке.

Ничего не ответив, Эдвина продолжила с безразличием смотреть на тех, кто так и не стал ей настоящей семьей. Ей даже не было интересно, как низко они готовы пасть ради ее расположения, рассчитывать на которое они в любом случае не могли.

Следом в фальшивой улыбке расплылся и отец.

– Мы очень гордимся тобой! – сказал он. –