Тебе никто не поверит - Майарана Мистеру

совсем на равных. Того человека зовут Эрри, и он полностью выкупленный раб. У него появилась очень богатая, влиятельная хозяйка. Она щедро платит руководству купален огромные деньги за его эксклюзивное содержание здесь, и взамен за это абсолютно никто в этом здании не смеет к нему даже пальцем прикоснуться, кроме неё самой. Он находится здесь… на очень особом, неприкосновенном положении.

Я потрясенно замерла, забыв, как дышать.

Эрри.

Это короткое имя прошло сквозь моё сознание, словно раскаленная, острая иголка сквозь тончайшую ткань. Эрри. Раб-купальщик, баснословно дорого выкупленный безумной хозяйкой.

Личный раб моей безупречной мачехи Кардины, на которого она спускала баснословные суммы.

КОнечно, мой визит сюда был ради того, чтобы разузнать о нем, как можно больше, но я даже не надеялась увидеть его.

Вода в бассейне тихо и успокаивающе плескалась у каменных стенок. Сайс тем временем продолжал мастерски массировать мою стопу.

— Скажите, а раба в вашем заведении действительно можно выкупить? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой дрожащий голос звучал как простое, праздное женское любопытство. — Выкупить насовсем?

— Насовсем — это, простите, как именно? — Сайс бережно переложил мою расслабленную правую ногу на подводную ступень и аккуратно взялся за левую. — После совершения сделки покупки раб начинает принадлежать своей новой хозяйке полностью и безраздельно. По закону она имеет право делать с ним всё, что её душе угодно. Хоть безнаказанно убить в подвале. Хоть благородно отпустить на все четыре стороны, даровав вольную.

— И многих ли из вас вот так отпускают на свободу?

— Ни одного, — отрезал он ледяным тоном. — По крайней мере, на моей долгой памяти такого чуда не случалось.

Я с жалостью посмотрела на его покорно склонённую голову. На его густые тёмные, мокрые волосы, тяжелыми прядями прилипшие к сильной шее. На тусклый бронзовый браслет, зловеще поблёскивающий под слоем зеленоватой воды.

— А лично вы? — спросила я очень тихо, почти шепотом. — Вы бы сами хотели, чтобы какая-нибудь госпожа вас выкупила отсюда?

Он резко вскинул голову. И впервые за весь этот долгий, сумасшедший день я наконец-то увидела в его красивых глазах что-то по-настоящему живое. Там плескалось нечто обжигающе горячее, быстрое и дико яростное. Эмоция, которая тут же была виртуозно спрятана обратно за привычную маску покорности.

— Если этот выкуп произойдет не ради дарования мне свободы, — глухо, с ненавистью процедил он, — то я предпочту лучше прямо сейчас сдохнуть в этих стенах.

Я бесстрашно выдержала его тяжелый, пылающий взгляд.

— Тогда я могу вам в этом помочь, Сайс, — твердо сказала я.

Он потрясенно замер. Его сильные руки, массирующие мою стопу, мгновенно остановились. Горячая термальная вода тихо, с легким журчанием плескалась в напряженной тишине между нами.

— Кто вы такая? — хрипло спросил он, не веря своим ушам.

Я выдержала паузу. Молчала одну долгую секунду. Затем вторую. И лишь потом с абсолютной уверенностью произнесла:

— Я — тот человек, которому позарез нужен надежный союзник. Союзник, Сайс. А вовсе не покорный раб.

Глава 5

Сайс смотрел на меня сквозь редеющую завесу пара. Термальная вода тихо и лениво плескалась между нами, и в этой вязкой тишине было отчетливо слышно, как уютно потрескивает фитиль в ближайшей масляной лампе.

— Союзник, — медленно повторил он, произнеся это так, словно пробовал незнакомое слово на вкус и находил его подозрительно сладким.

— Именно союзник, — твердо подтвердила я. — А вовсе не покорный раб.

— Это очень красивые слова, госпожа. В этих стенах их произносят довольно часто, но, как правило, говорят их прямо перед тем, как попросить у раба что-нибудь даром.

— Я не прошу ничего даром. Я предлагаю вам взаимовыгодную сделку.

Он неторопливо, с нарочитой грацией откинулся на подводную ступень, и по изумрудной воде мгновенно разошлись ленивые круги.

— Я вас внимательно слушаю.

Я уверенно выпрямилась. Мокрая белая сорочка неприятно липла к плечам, обрисовывая тело, но свою девичью стыдливость я предусмотрительно оставила в гостевой раздевальне вместе со скромным платьем служанки. В жизни наступают такие переломные разговоры, для которых смущение становится непозволительной роскошью.

— Сюда ходит одна весьма знатная дама, — спокойно начала я. — Ходит регулярно. К тому самому светловолосому Эрри, чьё выдающееся красноречие вы совсем недавно имели удовольствие выслушать молча. Эта дама — моя мачеха.

Лицо Сайса не дрогнуло, но его длинные пальцы, расслабленно лежавшие на каменном бортике бассейна, на одно короткое мгновение напряженно сжались.

— Я точно знаю, что она тратит на его содержание деньги. Очень большие деньги, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. — Деньги, которых у неё быть не должно. Она тянет их из жалований нашей прислуги, бессовестно кроит из хозяйственных расходов, берет из личных средств моей покойной матери. Из моего законного приданого, Сайс. Из того, что по праву рождения принадлежит мне и что она ловко прибрала к рукам, пока я по своей наивности улыбалась ей за семейными посиделками.

— И чего именно вы хотите от меня в этой ситуации?

— Мне нужны железобетонные доказательства. Точные даты её визитов. Суммы, которые она здесь оставляет. Имена тех распорядителей, через которых идут её деньги. Мне нужно абсолютно всё, что подтвердит один простой факт: безупречная графиня Ваэль годами носит ворованное золото в самый известный бордель столицы.

Он молчал довольно долго. А потом криво и совершенно без веселья усмехнулся.

— Вы хоть примерно понимаете, о чём сейчас просите? Эрри — выкупленный раб. Он здесь абсолютно неприкосновенен. Его могущественная хозяйка платит этому заведению столько золота, что сам управляющий купален лично пробует его вино, прежде чем подать к столу. Если я вдруг начну подозрительно рыться в административных журналах и таскать чужие расписки, он узнает об этом гораздо раньше, чем я успею донести до вас эту информацию. В этом месте не бывает секретов, госпожа. Мы с ним спим в одной душной комнате, едим за одним столом и моемся в одной воде.

— А я вовсе и не прошу вас где-то рыться и что-то таскать. — Я азартно подалась вперёд. — Я прошу вас просто запоминать. Дни недели. Часы визитов. Те суммы, которые они неосторожно называют вслух. Лица посредников. Вы ведь грамотны?

В его темных глазах внезапно полыхнуло что-то короткое, обжигающе-злое.

— Я успешно учился в Талмийском университете, — ровно и холодно сказал он. — До того самого