Девушка из снов - Натали Гагарина

открывала окна, впуская свежий воздух, наполненный прохладой и запахом улиц. Слава даже пытался расстегнуть ей блузку, но Ольга Васильевна – начальник отдела, ловко шлёпнула его по рукам, чтобы не лез, куда не следует…

– Ей надо грудь освободить, чтоб дышать, – деловито говорил он.

– Без тебя разберёмся, что надо…

– Я искусственное дыхание «рот в рот» умею делать, – не унимался Славка.

– Хорошо, что хоть что-то умеешь в этой жизни. Подай нашатырь, лучше, умник! Рот в рот он умеет! – ворчала начальница.

Минут пятнадцать Лиза не могла подняться и осознать эту нелепую, такую неожиданную и страшную весть. Но поняв, что мама в беде, девушка вновь наполнилась энергией, готовая тут же, лететь и спасать маму.

Пока добиралась до клиники, в её голове теснились разные мысли, одна страшнее другой. – А что с Федосом? – думала она, – он-то как? Жив ли? Где находится? Как могло случиться, что мама попала в автокатастрофу? Она – такой опытный водитель, и машина у неё почти новая! Лиза прибыла в клинику «Радожского», когда Марии делали операцию. В хирургическое отделение никого не пускали. Она представилась и показала свой паспорт. Взглянув на измученную девушку, с застывшими от ужаса глазами, миловидная женщина – регистратор проводила Лизу в левое крыло клиники, где находились апартаменты для гостей и приезжих, предоставив ей возможность ожидать до конца операции в комфортном номере. Лиза ещё не осознавала той трагедии, которая случилась. Никогда не думаешь о том, что несчастье в любое время может произойти именно с твоими родными, в твоей семье. Девушка сидела, сжавшись в один комок, чтобы как-то унять нервную дрожь. Слёзы текли и текли по щекам, будто внутри открыли краник. Лиза не знала, что с мамой, и что именно с ней делают в операционной. Она ждала и убеждала себя, что всё будет хорошо: оперируют, – значит жива. А жива – значит, поправится. Обязательно поправится! И Лиза будет делать всё, чтобы у мамы было всё хорошо! И никогда больше в ответ на её просьбу сделать что-то, она не скажет: – «Мне некогда!» или « Я не хочу!» Она даже пыталась читать молитву: – Господи! Помоги маме! Сделай так, чтобы она была жива и здорова! Мне ничего не надо, Господи! Я ничего не буду просить для себя, только помоги маме! Возьми моё здоровье, Господи, и отдай ей!

Конечно, Лиза не могла видеть Федоса, приехавшего в эту же клинику позже, а затем, потерявшего сознание в приёмном покое на долгие сутки.

Сейчас Федосей и Лиза были вместе. Горе объединяло их. Федос усадил девушку в кресло, налил в стакан минералку и подал ей.

– Лизонька, ты не переживай, милая. Поверь мне, всё будет хорошо. Я с главным врачом разговаривал. Он сказал, что есть надежда. Он очень хороший человек, ему можно верить! Ты понимаешь, Лизонька?! Если доктор так сказал, – мы с тобой всё сделаем, чтобы помочь маме выжить и поправиться! От нас очень многое зависит! А мы с тобой, посмотри, какая сила! Он обнял за плечи девушку и показал ей их отражение в зеркале, стоявшем напротив. Лиза сидела с отрешённым видом, без слёз, с опухшими, красными веками и совершенно бледным лицом. Она была настолько потеряна и подавлена, что готова уцепиться за любую соломинку. Этот чужой, седовласый человек, с красивым, уверенным голосом, которого она сегодня впервые увидела, стал сейчас для неё единственной надеждой на спасение, единственной поддержкой для неё и для мамы. И она первый раз в своей жизни, мысленно поблагодарила Бога, что послал ей Федоса в такую трудную минуту, где ей бы одной совсем не справиться.

– Спасибо Вам Федосей Георгиевич! Вы очень добрый человек.

– Доброта, Лизонька, – то же, что здоровье для тела. Она ведь не заметна, когда владеешь ею. Я очень люблю твою маму. Для меня нет иной любви, кроме той, когда я отдаю всего себя: и тело, и душу любимому человеку. Это и есть истинная любовь, когда забываешь себя и живёшь только жизнью и интересами того, кого любишь. На этом стоит мир.

– На истинной любви?

– На людях, в которых живёт такая любовь.

– Истинная любовь всегда взаимна?

– Не всегда, девочка моя. Но, позволяя себя любить, ведь человек тоже идёт на какие-то жертвы: ограничивает себя, вырабатывает новый стиль поведения, растёт как личность и, главное, даёт огромное счастье любящему – любить. Ты меня понимаешь?

– Ой, Федосей Георгиевич, как с Вами интересно! Я теперь понимаю маму, что её так влечёт к Вам.

– Вот что, Лизонька, раз уж нас с тобой тут принимают по высшему разряду, давай воспользуемся этой возможностью и уделим максимум внимания нашей Марии. Ты не смотри, что тело в гипсе лежит без движения. Её душа не подвластна никаким физическим травмам. И я уверен, что в данную минуту она находится здесь с нами. Она понимает, как сильно мы любим и ждём её. Она тоже нуждается в нас, и мы, Лизонька, поможем ей вернуться. Мы поможем ей справиться с этой бедой: соединить душу и тело и сбалансировать организм, как прежде.

– Как интересно Вы рассуждаете, Федосей Георгиевич. Разве такое возможно?

– А это так и есть. Её душа парит сейчас везде. Ей легко и свободно! Она обладает тем, чем раньше не владела, и чем не можем обладать мы с тобой. Зачем ей таскать своё тяжёлое, изуродованное тело, которое в данное время никак не подчиняется её душе? Зачем ей эти проблемы с мозгом, с позвоночником? Ей сейчас так легко! Единственное, что может заставить её вернуться к прежней земной жизни – это наша любовь. Как только она поймёт, что очень нужна тебе и мне, «посмотрит», как мы страдаем без неё, она вернётся. Обязательно вернётся.

– И героически будет восстанавливаться…

– Ну да. Представляешь, какое мужество нужно иметь ей, чтобы напялить на себя это тело! Заметь, больное и изуродованное тело, а не фигуру топ модели. И снова встретиться с нами. Боже! Я сам только сейчас начинаю понимать, какой любовью и мужеством должен обладать человек, балансирующий между жизнью и смертью, чтобы вернуться к земной жизни.

– Бедная моя мамочка! Я не представляю жизни без неё! Я ещё совсем не готова жить без неё! – и Лиза, закрыв лицо руками, громко зарыдала. В это время открытая дверь в ванную комнату с шумом захлопнулась. Как будто, кто-то невидимый с силой закрыл её.

– Сквозняк, – Федосей встал и пошёл закрывать окно. Но оно было плотно закрыто.

Федос сел рядом с Лизой, погладил её нежно, как отец, по голове, по плечам.