Ведьма-алхимик дракону не пара - Надин Нойзи

полным ходом. Милана взяла на себя мой гардероб — она носилась по магазинам с такой скоростью, что продавцы падали в обморок. Император выделил бюджет — щедрый, надо сказать, — на украшение зала, приглашения и угощение. А я... я сидела в лаборатории и варила зелье для свадебного тоста. Чтобы гости не переругались. И чтобы никто не уснул раньше времени. И чтобы к концу вечера все помнили, чья это свадьба.

— Ты уверена, что это необходимо? — спросил Рагнар, заглядывая в мой котёл.

Внутри булькала розовая жидкость, пахнущая мятой.

— Абсолютно, — ответила я, размешивая. — Это зелье единства. Пьёшь бокал — и на ближайшие шесть часов все ссоры забыты, все обиды прощены. Идеально для свадьбы, где будут гномы и эльфы.

— Гномы и эльфы не ссорятся, — возразил он.

— Гномы и эльфы только и делают, что ссорятся, — вздохнула я. — Ты просто не замечаешь, потому что ты дракон. Тебя боятся.

Он задумался. Потом кивнул:

— Вари. Но чтобы без взрывов.

— Обижаешь, — фыркнула я.

Зелье не взорвалось. Получилось идеально — прозрачное, розовое, с лёгким мерцанием. Я разлила его по бутылкам и с чувством глубокого удовлетворения отправилась готовиться к главному дню.

Свадебное платье мне сшили за две недели. Белое, из шёлка, с длинным шлейфом и вышивкой в виде драконьей чешуи по подолу. Лиф был украшен крошечными жемчужинами, а фата — кружевом, которое плели эльфийки из императорского сада. Я посмотрела на себя в зеркало и не узнала.

— Это я? — спросила я у Миланы.

— Это ты, — подтвердила та, вытирая слезу. — Только красивая и счастливая.

— Я всегда красивая, — возразила я. — Просто обычно в переднике и с пятнами.

Милана рассмеялась и поправила на мне фату.

В день свадьбы я проснулась в пять утра. Не от волнения — от того, что во дворе начали собираться гости. Гномы приехали на механических пауках (я чуть не поседела, когда увидела их из окна), эльфы прибыли на белых лошадях, оборотни прибежали своими ногами, а вампиры прилетели в виде летучих мышей. Вся моя бывшая жизнь ворвалась во дворец — шумная, разношёрстная, но родная.

Лилиана, моя соседка-дриада, привезла горшок с цветущей магнолией — в подарок. Брунгильд, гном с третьего этажа, преподнёс набор кованых ложек для размешивания зелий. Григорий-оборотень подарил банку солёных опят — и захохотал так громко, что люстры задрожали.

— Ты неисправим, — сказала я, принимая подарок.

— А ты всё такая же голодная, — ответил он. — Но теперь хотя бы с деньгами.

К десяти утра я была готова. Платье сидело идеально, фата струилась за спиной, на пальце сияло кольцо из драконьей чешуи, а на шее — медаль «За отвагу». Милана хотела её снять. Но я настояла. Потому что эта медаль — часть моей истории. И я не собиралась её прятать.

В одиннадцать заиграла музыка. Эльфы взяли первые аккорды, и двери тронного зала распахнулись.

Я шла по белому ковру. Медленно, потому что каблуки были слишком высокими, а сердце колотилось слишком быстро. Гости вставали по бокам, улыбались, шептались. Я видела знакомые лица — император с супругой, советники, стража, повар Антонио в парадном колпаке. Милана шла впереди, разбрасывая лепестки роз. А в конце зала, у алтаря, стоял Рагнар.

Он был в чёрном костюме с золотыми драконами на плечах, волосы распущены, в руке — букет из живых огней. Драконьих огней, которые горели, но не жгли. Глаза его сияли, как два солнца. Когда я приблизилась, он протянул руку.

— Ты прекрасна, — сказал он тихо, чтобы слышала только я.

— Я знаю, — ответила я шёпотом. — Ты тоже ничего.

Церемонию вёл верховный жрец — древний старец в белых одеждах, с длинной седой бородой и глазами цвета неба. Он говорил о любви, о верности, о том, что союз ведьмы и дракона — это редкость, но именно такие союзы меняют мир. Я слушала вполуха. Потому что смотрела в глаза Рагнару и не могла поверить, что это происходит со мной.

— Обменяйтесь кольцами, — сказал жрец.

У меня было кольцо для Рагнара. Простое, серебряное, с гравировкой внутри: «Ты мой дом». Я купила его на свою первую зарплату и хранила в шкатулке целый месяц, перетирая каждый вечер.

Он надел кольцо мне на палец. Я — ему.

— Клянёшься ли ты, Вивьен Травяная Гроздь, быть верной женой дракону Рагнару Золоточешуйчатому, делить с ним горе и радость, богатство и бедность, взрывы и удачные зелья?

— Клянусь, — сказала я.

— Клянёшься ли ты, Рагнар Золоточешуйчатый, быть верным мужем ведьме Вивьен Травяная Гроздь, делить с нею всё, что у тебя есть, включая замки, лаборатории и терпение, когда она взрывает котлы?

— Клянусь, — сказал он.

— Тогда объявляю вас мужем и женой, — жрец улыбнулся. — Можете поцеловаться.

Рагнар притянул меня к себе и поцеловал. Долго, нежно, под аплодисменты гостей и звуки музыки. Я обняла его за шею и подумала: «Вот оно. Моё счастье. Стояло за углом и ждало, пока я перестану взрывать кухню».

Потом был банкет. Грандиозный, как и обещали. Столы ломились от яств — супы, закуски, горячее, десерты, вина, настойки. Моё зелье единства разлили по бокалам, и гости пили его, смеялись, обнимались. Даже гномы с эльфами танцевали вместе, что было признаком настоящего чуда.

— Ты гений, — сказала Милана, поднимая бокал. — Зелье работает.

— Я знаю, — ответила я, жуя кусок торта.

Рагнар сидел рядом, держал меня за руку и улыбался. В какой-то момент он наклонился к моему уху и прошептал:

— Я люблю тебя, Вивьен.

— Я тебя тоже, — ответила я. — Даже когда ты ворчишь на мои взрывы.

— Я никогда не ворчу, — возразил он.

— Ворчишь. Но я не против.

Мы доели торт, выпили за здоровье гостей, а потом вышли в сад. Луна висела высоко, звёзды сияли, фонтаны тихо журчали. Я сняла туфли — ноги гудели — и пошла босиком по траве.

— Знаешь, — сказала я, — я никогда не думала, что буду так счастлива.

— А я думал, — ответил Рагнар. — Каждый день, с тех пор как ты вошла в мою лабораторию в мятой шляпе и с горящими глазами.

— С голодными глазами, — поправила я.

— Это одно и то же.

Мы стояли в саду, держась за руки,