Внутренний дворец - Мария Владимировна Архангельская

– Такое, как у нас, нельзя, конечно. Нижнюю рубашку разве что или чулки…

К разговору подключились остальные девушки, и меня забросали советами: например, дружно уверили, что не надо тратиться на какие-нибудь лакомства, потому что на праздник будет пир, а с него и нам обязательно что-нибудь перепадёт. Лучше купить что-нибудь более практичное – новые серьги там, правда, на них придётся подкопить, или дополнительный комплект белья либо косметики, или что-нибудь для рукоделия. Конечно, нам всё выдают, но запас карман не тянет, особенно если хочется какого-то разнообразия. Уже в конце, когда разговор увял и все готовились ложиться спать, Чжу вдруг сказала:

– Слушай, а я как-то до сих пор не думала… У тебя там, на родине, жених был?

Я моргнула, захваченная врасплох неожиданной сменой темы.

– Э… Нет. А что?

– Да так, ты, наверное, хозяйственная… Неужели родители никого не нашли?

Н-да, если я сейчас начну объяснять, что на моей родине родители в выборе спутника жизни имеют только совещательный голос, мне едва ли поверят.

– Ну… Был там один… – промямлила я, соображая, можно ли счесть Гришку моим женихом. С одной стороны, дело почти дошло до свадьбы, с другой – он-то её не хотел. И, будь его воля, даже номинально моим мужем не стал бы. – Но не сложилось, в общем.

– Почему? – тут же спросила любопытная Усин.

– Да так… – моргнула я.

Что-то словно включилось в голове, и Гриша в этот момент встал перед глазами как живой.

– А помнишь знаменитый Усебергский корабль? – Гриша наподдаёт ногой по кучке сухих опавших листьев, и они разлетаются в разные стороны. – Ты ещё восхищалась его обводами.

– Помню.

– В нём была похоронена его владелица Аса. Она была дочерью Харальда-конунга, и к ней посватался Гудрёд-конунг, но ему отказали. Тогда он пошёл на Харальда войной, убил его и взял-таки его дочь в жёны. Аса родила ему сына, после чего послала своего человека убить мужа. И даже не стала скрывать, что это сделала она.

– Крутая дама.

– Угу. И как ты думаешь, что с ней после этого стало? Казнили? А вот и нет! Она вместе с маленьким сыном уехала во владения своего отца и стала там править. А когда умерла, её похоронили с большими почестями. Вот так-то! И после этого нам ещё будут рассказывать о полном бесправии женщин в Средние века…

Я улыбаюсь, подняв лицо к неяркому солнцу. Уже середина осени, клёны парка играют всеми оттенками красного и жёлтого, и в моих руках целый букет резных листьев. Погода расщедрилась, подарив нам прекрасные безоблачные выходные, мы с Гришей бродим по парку, и он взахлёб рассказывает о своих любимых викингах, а я с интересом слушаю, и жизнь прекрасна и удивительна…

– Так почему не сложилось? – не отставала Усин. – В приданом не сошлись?

– Да нет… – машинально ответила я, и тут же пожалела – это было бы самым простым объяснением. – Не в приданом дело. Просто он… сначала вроде как согласился, а потом отказался…

– Слово нарушил?! – ахнула Усин.

– Да, – кивнула я.

В конце концов, можно и так сказать.

– Вот негодяй! Поэтому тебя и отправили к нам, да?

– Ой, сестрички, давайте больше не будем говорить об этом, – взмолилась я.

Странно, мне казалось, я почти забыла Гришу. Видимо, так велико было потрясение от внезапного переноса в другой мир, что все переживания из-за нашего разрыва оказались вытеснены. Но вот сейчас вдруг накатило. Захотелось упасть на постель и разреветься.

– И правда хватит. – Видимо, Чжу поняла моё состояние. – Усин, уймись. Не видишь, ей и так плохо.

Я благодарно улыбнулась и поспешила укрыться одеялом. Разговор увял, и Чжу задула наш единственный светильник. Теперь можно было бы и пореветь, вот только остальные могли услышать. Не знаю почему, но я с детства стыдилась плакать при посторонних.

Сон не шёл. Память предательски подбрасывала одну за другой картинки из счастливого прошлого: вот мы с Гришей катаемся на взятых напрокат велосипедах, вот валяемся на пляже, вот вдвоём встречаем Новый год и целуемся под бой курантов… Устав бороться с собой, я села на постели. Нет, так дело не пойдёт. Я всё равно не засну, только измучаю себя бесплодными сожалениями о прошедшем. Надо отвлечься на что-нибудь. Вот только на что? Чем можно заняться в крошечной клетушке так, чтобы не разбудить мирно сопящих соседок?

Впрочем, есть у меня одно занятие. Подземный ход под бельевым сундуком ждёт своего часа. Рискованно – да, но без риска я всё равно не смогу его исследовать, а эта ночь ничем не хуже любой другой.

Я принялась осторожно одеваться. Нет, пожалуй, без волочащегося по полу халата вполне можно обойтись. Так же как и без чулок. Хорошо, у здешней обуви, этих ботинко-тапочек, подошва хоть и толстая, но мягкая. Увы, об изящных туфельках на каблучках пришлось забыть, но для того, чтобы незаметно прокрасться куда-нибудь, здешний вариант подходит куда больше.

Я осторожно выскользнула из нашей комнатушки и медленно двинулась по коридору, оглядываясь по сторонам. Дворец был по большей части погружён в темноту, но всё же кое-где горели фонарики с бумажными абажурами. Евнух, который должен был присматривать за ними, прикорнул под лестницей, но я всё равно побоялась взять один из уже горящих светильников. А ну как всё-таки пойдёт проверить и обнаружит пропажу, ведь я понятия не имела, сколько времени буду отсутствовать. Однако в кладовых хранились вещи на все случаи жизни. Выбрав небольшой фонарь из розовой бумаги, я аккуратно зажгла его от горящего в коридоре собрата.

Теперь оставалось только освободить сундук-колодец от белья. На этот раз я выложила вещи не на пол, а на свободное место на стеллаже, на случай если кто-то заглянет в кладовую. И наконец я с колотящимся сердцем подняла служившую дном доску и аккуратно перелезла через край сундука на верхнюю ступеньку. Не навернуться бы, они же такие узкие. Немного спустившись, я осторожно взялась за крышку сундука и прикрыла её за собой.

Ступеньки шли и шли вниз, в колодец, моя тень колебалась, пока я, придерживаясь за стену, спускалась всё дальше. Впрочем, на глубине примерно в три моих роста наконец показалась площадка. Руку, державшую фонарь, начало печь – теперь я поняла, почему тут фонари принято носить на специальной палке с рогулькой на конце. У них не было верхней крышки, и тепло от свечи или резервуара с горючим поднималось беспрепятственно. А поскольку взять палку я не догадалась, то просто подхватила фонарь снизу и понесла на ладони,