Сбежать от заморского принца - Селина де Нис

Это был самый первый случай некроза, с которым я столкнулась в этом городе. Да и в этом мире. А потом ко мне стали приходить с похожими жалобами всё чаще. Пока ещё я могла незаметно избавлять людей от этой болячки, но наступит время, когда всё станет известно.

Ах как жаль, что я не уделила достаточно внимания лекциям по неупокоенным. Точнее лекциям-то я внимание уделила, а вот почему не пошла в библиотеку? Всё, что я припомнила, это то, что именно нежить вызывает некроз. А язвы — это симптомы начинающегося некроза. Некроз не лечится в этом мире. А умирают люди от этой болячки очень и очень мучительно.

По правилам, я давно должна была отправить секретный отчёт инквизитору о происходящем здесь. Но тогда сюда нагрянет орда инквизиторов и заражённые люди умрут, пока не найдут бродивших неупокоенных. И я решила иначе.

* * *

Я кружила по лесу в поисках не знаю чего. Вообще, это была плохая затея: как я планировала найти какую-то нежить? Я ж не инквизитор, не боевик. «Сядь на пенёк, съешь пирожок» — всплыли слова из сказки какого-то из миров, в которых я побывала. А вот и он. Этот старый пенёк, облепленный со всех сторон пушистым мхом, я облюбовала ещё в первые дни своих лесных походов. Мне нравилось по утрам сидеть на нем, слушать шёпот ветра и смотреть на причудливые узоры солнечных лучей, которые пробивались сквозь кружевную листву.

Хруст веток под ногами. Тяжёлая поступь. Я резко обернулась и увидела ЕГО. Упыря? Вурдалака? Вампира? Нежить, короче. Он был больше похож на скелет с остатками плоти на костях, гниющим лицом и страшными горящими черно-красными глазами. Эти глаза мне напомнили кристалл, который я вытащила из голема. И тут мне стало страшно. Я вспомнила, что нежить такое же порождение некроманта, как и голем. А как победить нежить? Выковырять его глаза? Но как? Не ложкой же? Я хихикнула, и нежить рванула в мою сторону. Не знаю почему, но я запустила в него белый инквизиторский файербол и одновременно прикрылась щитом. Некромант разлетелся на части, а щит спас меня от разлетевшейся плоти. Не пришлось оттирать от себя эту гниль.

И вдруг наступила тишина. Ни пения птиц, ни звука моих шагов, ни жужжания пищалок. Я сделала ещё несколько шагов и сквозь деревья увидела две фигуры, похожие на нежить и ещё одну. Женскую. Я подошла ещё ближе, ещё. Но рассмотреть никак не могла. Ещё ближе. И я увидела.

С двумя упырями сражалась девочка-подросток с белыми серебристыми волосами. Она усиленно орудовала мечом, который светился голубоватым блеском в её руках. Парочка монстров наседала на девчушку, и я вдруг испугалась, что не успею ей помочь.

Я уже приготовила инквизиторский файербол и плетение защитного купола для себя и незнакомки, как в голове услышала голос «Защитного не надо». Значит, девушка меня заметила. Ну не надо, так не надо. Нужна только помощь. И я запустила файербол в ближайшего ко мне упыря. Он так же разлетелся на куски, как и предыдущий. А третьего убила незнакомка. Она отрубила ему голову, а потом начала копаться в его внутренностях. Меня чуть не стошнило, а она продолжала в них копаться и что-то искать. Удовлетворённо вскрикнув, она подняла руку и магическим зрением я увидела какую-то чёрную нить. А незнакомка размахнулась мечом и перерубила её. И упырь, вздохнув с благодарностью, рассеялся в прах.

Вдруг, плоть, раскиданная вокруг зашевелилась и начала собираться обратно в чудище. Я опешила, а девчушка быстро сориентировавшись перерезала нить повторно восставшему некроманту. А вот третьего самособравшегося упыря мы заметили не сразу. Он успел подкрасться к нам сзади и набросился на незнакомку. Та в развороте умудрилась как-то отрубить ему голову. А потом повторила процедуру с нитью.

Усталые, мы плюхнулись на землю и стали рассматривать друг друга. Меня пристально рассматривали льдисто-голубые глаза на прекрасном, но очень холодном лице. Яркие алые губы и бледная, почти белоснежная, кожа. Она застонала и прикрыла глаза, и я увидела укус на её руке, который виднелся из-под разорванного рукава роскошного пурпурного боевого костюма. Кто-то из этой троицы успел цапнуть её. Я протянула руку, чтобы осмотреть рану, но она отдёрнула её. Я всё же успела быстро просканировать и увидела чёрные точки некроза.

— Так ты обладаешь знаниями?

Я покачала головой, взяла её руку и быстро избавилась от гадости, вытащила из пространственного кармана рулон белых тряпиц и морозник и забинтовала рану.

«Не бойся. Гниль не распространится. Только рану надо будет обработать потом», — вывела я светящиеся буквы на стволе дерева, на которое мы облокачивались.

— Спасибо! Я знаю. А рана заживёт минут через двадцать-тридцать. Она неглубокая, а у нас быстрая регенерация.

«А кто ты? Как тебя зовут?»

— Я — мара, охочусь на нежить, — с гордостью проговорила незнакомка, — а ты что здесь делаешь?

И я рассказала ей про больных некрозом-гнилью, про то, что количество людей с этой бедой стало увеличиваться, и я решила подтвердить свои подозрения прежде, чем отправлять доклад инквизиторам.

— Это не конец. Будут ещё нежити. Где-то поблизости резвится некромант. Если судить по силе этих упырей, он ещё только учится поднимать их из земли. А здесь ему удобнее, потому что рядом с великой пустынной землёй он сам и его творения подпитываются магией из источника.

«Но ведь это опасно для мира!» — я попыталась передать возмущение с помощью пылающих букв.

— А ему всё равно. Некроманты хорошими не бывают. Тебе пора. Уже темнеет. Сама дорогу найдёшь?

Я кивнула, хотела помахать маре рукой, но та уже исчезла за деревьями. И мир наполнился звуками.

В город я вернулась, когда начало темнеть, а друзья уже собирались искать меня. Они наперебой кинулись расспрашивать меня что случилось, когда увидели кровь на моем костюме. Сказала, что поранилась, но ничего страшного.

Запершись в ванной комнате, я сняла костюм и распылила его вместе с остатками крови мары. Не хочу, чтобы она попала в чужие руки. Своим друзьям я доверяю, а вот Марите — не очень.

* * *

Моё терпение лопнуло, когда ко мне в кабинет вошла женщина, упала на колени и протянула ко мне запелёнатого младенца. Я растерялась и попыталась поднять её с колен. У неё из глаз ручьями лились слезы, и похоже она не могла говорить из-за сдерживаемых рыданий.

Бросив попытки её поднять, я взяла младенца и распеленала. Видимо, на моем лице отразился такой ужас, что женщина завыла в голос,